На закате солнца Бастиан благополучно провел корабль через лабиринт французских судов, стоящих на рейде. В это время офицеры обычно обедали на нижних палубах и потягивали бренди, а вахтенным морякам заходящее солнце било прямо в глаза, и единственное, что они отчетливо видели, – это американский флаг, под которым ходили многие частные торговые суда, чьи команды добровольно воевали против англичан.

Наконец пиратский корабль вышел в открытое море, оставив позади себя зажатый между двух берегов пролив Делавэр. Это был великолепный фрегат, окрашенный в черный цвет до самого фальшборта, белого с позолоченной каемкой. Строгие элегантные цвета корабля вполне соответствовали его изящному силуэту, хотя моряки постарше считали, что он переоснащен и выглядит несколько тяжеловесным. Но в умелых руках капитана и команды подвижный бушприт и дополнительные паруса делали фрегат маневренным и быстроходным, а массивный бакштаг и утяжеленный киль позволяли удерживать равновесие практически при любом ветре. Когда-то этот барк принадлежал британскому морскому флоту, но его нынешние владельцы, Рейдер Прескотт и Бастиан Кейн, переделали корабль на свой лад, окрестив «Виндрейдером».

Нос фрегата украшала позолоченная фигура женщины с развевающимися волосами и весьма соблазнительными формами. Своим целеустремленным взглядом она словно бросала вызов всем, кто мог повстречаться на пути «Виндрейдера». Эта фигура являлась воплощением духа и команды, и корабля. Жестокосердные пираты говорили о ней так, словно она была для них и повелительницей, и сестрой, и возлюбленной, и пророчицей. В ее честь команда всегда обходилась без женщин, считая, что их присутствие на судне могло вызвать ее ревность, а это наверняка грозило бедой.

Однако совсем другое дело женщины, захваченные для выкупа. Они считались добычей и, находясь на корабле, ничуть не тревожили суеверных пиратов. За последние несколько лет на судне побывало довольно много богатых наследниц, за которых удалось получить солидный куш. По мнению Бастиана Кейна, Блайт Вулрич была очередной такой добычей. Единственное, чего он опасался, – так это реакции Рейдера на ее появление на корабле.

Бастиан покосился на компаньона, все еще крепко спавшего на палубе, и решил зря не тревожиться. В конце концов, Рейдер сам напился до беспамятства, вынудив его действовать на свой страх и риск.

Солнце уже клонилось к закату, раскрашивая небо жарким багрянцем и расплавленным золотом, когда Рейдер проснулся во второй раз. Первый раз Бастиан посоветовал ему оставаться на месте и подождать, пока Али, корабельный врач, принесет свою знаменитую настойку из трав. Однако к тому времени когда появился Али, Рейдер опять погрузился в тяжелый сон, и довольный Бастиан отослал врача обратно.

Теперь же, несколько часов спустя, Рейдер проснулся окончательно и сел, обхватив руками раскалывающуюся от боли голову. Его опухшие глаза увидели знакомую палубу и матросов, деловито снующих туда-сюда, как это обычно бывает, когда корабль идет полным ходом. То, что он находился на своем корабле, было вполне объяснимо. Но Рейдера не покидало чувство, что здесь что-то не так. Впрочем, сейчас ему ни о чем не хотелось думать, кроме мягкой сухой постели в каюте в окружении полной тишины.

Краем глаза Рейдер увидел стоящего за штурвалом Бастиана, что тоже было нормальным, хотя и несколько неожиданным явлением. С трудом поднявшись на ноги, Рейдер, никем не замеченный, поплелся вниз. Дважды он оступался на лестнице, пока наконец не добрался до узкого прохода, ведущего к двери его каюты. Одной рукой Рейдер держался за впалый живот, словно опасаясь, что из него что-нибудь выпадет. На самом деле он мучился от ужасной рези в пустом желудке. Вот и знакомая дверь, а за ней долгожданный покой! Рейдер вошел в комнату и побрел к койке, мечтая попасть в ее призывные объятия.

Однако вместо этого он оказался в «объятиях» полусонной Блайт, придавив своим телом ее плечо и грудь.