«Скажи же, что не сможешь, Ник! Ну, скажи же!» Когда Морин спустилась вниз, Энн начала посылать мысленные сигналы, надеясь, что дела заставят Ника отказаться от приглашения. Однако, когда несколько минут спустя Морин снова взлетела по лестнице, сияя от возбуждения, Энн поняла, что надеждам не суждено было сбыться.

— Никаких проблем! — счастливо оповестила ее Морин. — Я, конечно, выслушала целую лекцию по поводу своего возмутительного поведения, но Ник посчитал, что было бы неприлично отказать матушке Грега. Вам она понравится, Энн, вот увидите.

— Думаете?

Морин продолжала щебетать, но Энн ее уже не слушала, отдавшись своим мыслям. Да, вечер обещает стать незабываемым для обоих! Девушка до сих пор не могла поверить, что чувства, которые Ник к ней испытывал, были любовью. Да и как мог такой мужчина, как Ник Хартли, полюбить ее, Энн! Но чем бы это ни было, она заставила его испытать разочарование и боль, задела его гордость и мужское самолюбие. О Боже, что ее ждет…

Энн растерянно оглянулась, обнаружив, что снова одна. Морин куда-то исчезла — наверное, пошла приводить себя в порядок перед выходом в гости. Как можно было даже думать о том, чтобы уехать, не повидав его снова? — думала Энн, и мысль о том, что этого не произошло благодаря всего лишь стечению обстоятельств, вызвала у девушки тошноту и слабость во всем теле.

Пройдя в свою комнату и тихо закрыв дверь, Энн упала на постель и разрыдалась.

— Господи, как мне нужна твоя помощь. — Она произнесла эти слова вслух, потому что душевная боль стала невыносимой. — Сделай же что-нибудь, укажи мне путь. Я больше не вынесу…

Кажется, она совсем запуталась, и с каждым новым шагом положение все ухудшалось — как у поезда, сорвавшегося с тормозов и стремительно несущегося под гору. А вдобавок ко всему еще и обидела Ника, причинила ему боль! Теперь же ей предстояло провести с ним целый вечер, изображая из себя деловую особу, помешанную на карьере и любой ценой стремящуюся попасть в высшее общество.

Энн продолжала молиться, сбиваясь и начиная снова, и постепенно мысли ее прекратили дикую гонку по спирали, и в душе воцарились долгожданные мир и покой.

Когда в восемь часов Морин постучала в дверь, Энн уже была готова. Из-за усталости, которую девушка даже не попыталась скрыть, на лице ее почти не было заметно косметики. Спускаясь в гостиную, где все уже собрались, Энн чувствовала себя как в вакууме, а все происходящее вокруг казалось ей сном.

К реальности ее вернул первый же взгляд, брошенный на Ника. Тот был одет во все черное и казался еще выше ростом и мускулистее, отчего сердце Энн ушло в пятки. Серо-стальные глаза без всякого выражения осмотрели тонкую, хрупкую женскую фигурку в простеньком белом платьице с короткими рукавами и голубым поясом, удивительно подходившим под цвет глаз.

— Вы прекрасно выглядите. — Итак, они снова были на «вы». Энн не смогла угадать, что скрывалось за этой светской репликой, но ощутила, как напряглась Морин, вглядываясь в лица обоих. Чтобы повисшее молчание не превратилось в пытку, девушка попыталась ответить в тон:

— Благодарю вас, вы тоже. — Должно быть, он вытесан из гранита, подумала Энн. — И вы, Морин, — любезно улыбнулась она сестре Ника, так и не проронившей ни слова.

— Полагаю, с любезностями покончено! — не столько спросил, сколько констатировал хозяин дома. — Нам пора ехать. Нельзя заставлять родителей Грега думать, что мы забыли о приглашении, а, Морин?

Это был удар ниже пояса, но в данных обстоятельствах все, на что оказалась способна сестра, была жалкая улыбка.

— Ник, прошу тебя! Нельзя же так…

— Все, обещаю: буду нем как могила.