Лаума слегка порозовела под его откровенным взглядом:

— Близкой… родственницей… очень…

Вук перемахнул через ствол и очутился рядом с Лаумой:

— А вот, к примеру, часто бабуля появляется?

— Только если случается какая-то беда. — Лаума затрепетала длинными ресницами.

— Ага… — снова повторил Вук. — Значит, не увидим почтенную древность. Беда вроде как закончилась, а свадьба, или там змееныши ежели пойдут это ж сплошное счастье!

— Какая еще свадьба? — возмущенно-растерянно рыкнула Трехликая Дочь Ливня и Крови, оглядываясь на подруг. Те с любопытством смотрели на Вука. — Какие змееныши?

— Предполагаю, что слегка лохматенькие. Наследие мамаши моей, оборотнихи, оно живучее! Славные, в общем, — серьезно-задумчиво ответствовал Вук.

— Мамаша? Наследие? — Волосы и платье Лаумы стали стремительно приобретать цвет чистой крови. А потом вдруг враз поголубели. Начали снова краснеть…

— Да вы не торопитесь, девушка! Я, конечно, уже все решил, но вы еще можете поделать вид, что думаете. Опять же конфеты-букеты-рестораны — ты ж меня потом загрызешь, если у тебя ничего этого не будет.

Над полем боя закапал легкий весенний дождик.

Сверкнуло, и сверху лунным бликом соскользнул здухач:

— Идут!

— Кто? — Танька вскочила, Иркин кот выгнул спину.

— Табити идет, Вольх, бабка Иркина, дядька Мыкола… — зачастил тот.

— А Ирка? — садясь обратно, прошептала Танька.

— Не волнуйся ты, — так же едва слышно выдохнул здухач. — Видишь же, все хорошо. Да и она не одна.

— Вот-вот… — проворчала Танька. — Каждый раз, когда они вдвоем, неизвестно, что придумают!

По поросшему цветами полю, опираясь на руку дядьки Мыколы, тащилась бабка. Ее злое ворчание было слышно уже издалека:

— Я, конечно, рада, что девочка справилась, но это же ужас — чувствовать себя такой беспомощной! Когда зелья кончились, от моей козы было больше пользы — она хоть бодаться может!

Коза задумчиво бродила вокруг, пощипывая цветочки.

— Ах, это еще что, Лизонька! — утешала Табити, хотя было видно, что бабкиным нытьем она весьма довольна. — А вот быть спасенной собственным бывшим мужем… даже не знала, что Вольх способен на такие порывы! — Она старательно кокетничала, но Танька отлично видела, как Табити шарит глазами по полю, то и дело останавливаясь на телах погибших драконов, и в глазах этих такая тоска, что страшно становится! Вольх Всеславич положил ладони ей на плечи, точно грея, и Мать-Владычица Ирия поникла, будто из нее вдруг выдернули стержень.

— Столько погибших… столько… — прижимаясь к Вольху в поисках опоры, прошептала она. — И заговор… и предательство…

— Я… должна сказать… — Таньке мучительно не хотелось добавлять страданий, но Табити здесь правит и она должна знать все. — Ваш средний подпостельничий… и младший архивариус… Гивр и Сэрвару… их тоже убили.

— Казались полными змейскими придурками — а надо же, на самом деле железные змеи! В смысле стойкие дядьки! — влез Богдан.

— Что значит… стойкие? — настороженно спросила Табити.

Может, ей легче будет, если узнает, что были ямм, которые не предали Пещеры?

— Что бы они ни натворили вначале, погибли как герои! — волнуясь, начала Танька.