Джулиана медленно расстегнула его рубашку и распахнула, обнажая торс. Потом провела ладонями по жестким волоскам. Ее взгляд стал нежным и по-женски манящим, пока она ногтями легонько царапала плоские соски.

– Да, ты не из тех, – тихо согласился он, – и не собираешься копить обиды, правда? Не в твоем характере. Будешь вопить и хлопать дверями, а затем наденешь сексуальную ночную рубашку и примешься соблазнять. У меня нет ни единого шанса.

– Да ты просто пластилин в моих руках, – кивнула она, плотно прижимаясь к нему грудью. – Пора заставить тебя понервничать, – решила она и расстегнула ремень и молнию на брюках. – Я своего не упущу.

Трэвис погладил мягкую округлость ее живота. Нащупал маленький кружевной цветочек, едва прикрывавший треугольник рыжих волос. Сжал ладонь, и в крови закипела небывалая страсть, когда Джулиана всхлипнула и растаяла возле него. Долго нежно ласкал сквозь невесомую ткань, пока не почувствовал, что она стала горячей и влажной. Тонкие пальчики проскользнули внутрь брюк, он застонал, когда она дотронулась до самой чувствительной части тела. С трудом прервав изощренную сладкую пытку, подхватил Джулиану на руки, отнес в спальню и уложил на кровать.

Мгновение спустя, свалив одежду в кучу на полу, Трэвис скользнул в постель, обнял любовницу и перевернулся на спину. Она тут же его оседлала, глубоко вобрав в себя отвердевшую плоть, крепко сжимая ногами мужские бедра. Он коснулся округлых грудей, поласкал тугие торчащие соски. Джулиана застыла, затаив дыхание. Трэвис почувствовал, как она плотно стиснула его внутри, и едва не растерял последние остатки самообладания. Джулиана задышала тяжелее, откинув голову назад. Волосы шелковыми волнами растеклись вокруг плеч. Он не смог больше терпеть, повернулся и уложил ее на спину. Она прильнула к нему еще теснее, он полностью скользнул в ее жар, и оба взлетели в небеса.

* * *

Долгое время спустя Джулиана лениво шевельнулась.

– Не спишь? – нежно спросила она.

– Хм.

Трэвис не мог уснуть, прикидывая, не следует ли еще раз позвонить в офис Бикерстафа в первой половине дня. «Не стоит выглядеть слишком заинтересованным, – сказал он себе. – Бикерстаф может насторожиться».

– Я вышла из себя не только потому, что ты категорически отверг мою идею. Дело в том, что «Очарование» всегда принадлежало только мне. Я всегда сама принимала решения, абсолютно все решения о его будущем.

– Понимаю, – ласково провел он по изгибу ее бедра.

– Полагаю, это равносильно тому, как подняв дитя в одиночку, выйти замуж и внезапно позволить кому-то чужому планировать будущее своего ребенка.

Трэвис ничего не сказал. Как обычно, он чувствовал себя неловко при обсуждении любой темы, хотя бы отдаленно связанной с детьми. «Когда-нибудь придется вернуться к этому вопросу. Но чем позже, тем лучше».

– Tрэвис?

– Да?

– Понимаю, у тебя самые добрые намерения, и тебе кажется, что ты лучше знаешь, как управлять «Очарованием», но…

– Но тебе не нравится, когда я командую, и мое мнение противоречит твоим желаниям?

– Да.

– Не принимай это близко к сердцу, Джулиана. Не позволяй эмоциям влиять на принятие решений. «Очарование» – это бизнес. Таковым его и воспринимай.

– Иногда бизнес и эмоции пересекаются, да?

Трэвис задумался о нынешней ситуации. Месть, бизнес и страсть сплелись в такой причудливый клубок, что он сильно сомневался, сумеет ли все распутать.

– Да, – тихо сказал он. – Иногда они пересекаются.

* * *

Джулиана выждала пару дней, не поднимая вопроса, который еще не обсуждался, надеясь, что Трэвис заговорит первым.