У меня еще оставалась набойка от женской туфли и открытка «С праздником Восьмое Марта!». Возможно, отвлекающий маневр. А может быть, и нет. Сгорбыш был в здравом уме и твердой памяти, когда нанизывал бусы. И когда стащил со стола старшей сестры открытку. Значит, она была ему до зарезу нужна. Храни ее, Лео. Храни. Она тебе завтра пригодится.

Я оставил на столе растерзанные бусы, посчитав, что ничего уже больше из них не вытяну, остальное же бережно сложил обратно в конверт. Как знать? Вдруг и набойка понадобится? Рано расставаться с вещами, которым пока не нашлось применения. Проездной на метро я тоже решил взять с собой.

Настроение у меня было прекрасное. Я готов был лететь на вокзал немедленно, но подумал, что у меня в запасе еще два дня. Успею.

Но с утра — на Павелецкий.

…Ночь прошла спокойно. Никто не ломился в мою дверь, не беспокоил звонками, дыша в телефонную трубку. Но, как только я вышел из дома, сразу почувствовал неладное. Я их не видел. Но знал, что они за мной следят. Я их чувствовал.

Оторваться я не мог. От кого? Никто не следовал за мной по пятам. Я не видел в толпе ни одного знакомого, уже примелькавшегося лица. Видимо, людские ресурсы у них были не ограничены. Меня вели. Но как? Я ничего не понимал! Казалось, сам воздух вокруг насыщен дыханием враждебных мне людей. Меж тем выбора у меня не было. Срок истекал. Поэтому я и ехал на Павелецкий, рассчитывая на чудо. Сгорбыш что-нибудь придумает. Он — молодец. Даже будучи мертвым, он их переиграл. Это значит: меня ждет сюрприз. Все, что мне надо сделать, это довериться ему.

Я оставил машину на платной стоянке. И только у дверей вокзала вспомнил, что опять забыл в «бардачке» пистолет. Что за рассеянность! Я пошел обратно, но, не дойдя до стоянки нескольких метров, остановился и нырнул за киоск. У моей машины стояли двое. Еще двое о чем-то беседовали с охранником. Я видел, как один из моих преследователей передает тому деньги. За то, чтобы остаться у моей машины.

Итак, они сообразили, что я разгадал шифр. Теперь они хотят негатив. Что делать? Выбора у меня по-прежнему нет. И по-прежнему я рассчитываю лишь на чудо и… на Павла Сгорбыша! Я спустился в камеру хранения. Давно уже нет на вокзалах автоматических ячеек. А жаль. Но террористы не дремлют, удобства в данном случае на руку им. Вот почему багаж принимают по паспорту, с соблюдением всех формальностей. С одной стороны, с людьми проще, с другой — сложнее. Они способны на непредсказуемые поступки. Например, не отдать груз при потерянной квитанции просто из вредности. Автоматике на это наплевать. Щелчок — и вещь ваша. Зато люди берут взятки. Это плюс. Автоматике и на это наплевать. Ее нельзя купить. Я же сейчас рассчитывал на человеческую жадность. Начались переговоры.

— Добрый день! — Я засиял лучшей своей улыбкой. Жаль, что передо мной стоял мужчина.

— Ну? — угрюмо спросил он.

— Видите ли, в чем дело…

— Короче.

— У меня случилось несчастье.

— А чего тогда лыбишься?

Он прав: от боли плачут. Я попытался придать лицу выражение скорби:

— Дело в том, что недавно умер мой отец. Он оставил в этой камере хранения рюкзак. Вещь старая, но дорога мне, как память. К сожалению, я потерял квитанцию. Сами понимаете: похороны, поминки. Короче, суета. Но я знаю номер ячейки, — поспешил добавить я, увидев, что он еще больше нахмурился.