— Ну?

— 275.

— Как фамилия?

— Сгорбыш. Павел Сгорбыш.

Он начал листать журнал регистрации. Я комментировал:

— Запись сделана недели три назад. Он оставил рюкзак на хранение в начале месяца. Как я полагаю…

— Помолчи. — И после долгой паузы, во время которой у меня бешено, стучало сердце: — Да, есть такой. Павел Александрович Сгорбыш. Ячейка номер 275.

Попал! Я попал!

— Паспорт? — Он смотрел на меня в упор.

Я достал из кармана паспорт Сгорбыша. Как хорошо, что он у меня есть! Полистав его, сотрудник багажного отделения спросил:

— Твой паспорт?

— Ho… Э-э-а…

— Водительские права?

Я сообразил, что в моем паспорте, равно как и в правах стоит другая фамилия. Я — Леонид Андреевич Петровский. Версия с папой не проходит.

— Видите ли… Я не знал, что нужен еще и мой паспорт!

— Надо знать.

— Вы не могли бы…

Он взял паспорт Сгорбыша, долго смотрел на фотографию в документе, потом на меня. После чего последовал вопрос:

— Умер, говоришь?

— В психиатрической лечебнице. Белая горячка. Такое несчастье!

— Да уж.

— А я, как назло, квитанцию потерял!

— Бывает. Стой тут.

Он вернул мне паспорт и ушел в глубь комнаты, где на полках лежали и стояли сумки, чемоданы, баулы. Я не верил своим глазам. Разве так бывает? Через какое-то время апостол Петр, в руках у которого были ключи от рая, вернулся. Он нес заветный рюкзак.

— На, держи!

Я схватил рюкзак.

— Надо бы все оформить, как положено, — буркнул хранитель ключей. — Он что, и в самом деле умер?

— Да. Конечно. Не беспокойтесь, эта вещь предназначалась для меня.

Я взвесил рюкзак в руке. Он был подозрительно легкий. На первый беглый взгляд абсолютно пустой. Но ведь и негатив ничего не весит. Тайна Сгорбыша была наконец в моих руках.

— Еще бы два дня… — Тяжелый взгляд уперся в меня.

— Знаю, — весело сказал я. — Успел! Надо же: успел! Спасибо тебе, друг! Спасибо!

Теперь он смотрел на меня с недоумением. Я же не стал ждать продолжения и с добычей понесся наверх, к людям. К людям? Какого черта! Там не люди — монстры. Ждут у машины. Давай, Петровский! Ныряй им в пасть! Я замедлил шаги. «Спокойно-спокойно-спокойно…»

Я увидел их в конце зала. Тех двоих, что давали деньги охраннику на стоянке. Другие остались у машины, а эти ищут меня. Идут по залу, рука об руку. Ба! И еще парочка! Этих я еще не знаю. Но, судя по тому, как они переглядываются с парнями, поработавшими на стоянке, — одна команда. Сколько же их! Уже шестеро! Или я путаюсь в лицах? Мне кажется, что они повсюду. Что делать? Они меня тоже заметили, их цепкие взгляды ухватили рюкзак. Они все поняли: негатив у меня. Машинально я положил руку на грудь, туда, где был карман, а в нем конверт. Спокойнее.

Мне не было дороги назад, к машине. По их лицам понятно: если что, будут стрелять. На поражение. Раньше у меня был только шифр, и я им был нужен. А теперь у меня в руках рюкзак. А в нем — негатив. Следовательно…

Времени на раздумья не оставалось. И так понятно, чем все закончится, если я не потороплюсь. Или пойду на улицу, к машине. Меня зажмут в коробочку и, скорее всего, похитят. Вместе с бесценным негативом. У меня не будет даже права на один звонок. И еще на один день жизни. Я исчезну с лица земли. Родители будут искать меня вечно. Я развернулся и побежал ко входу в метро. Другой дороги не было. Они заметили это и рванули за мной.