— О чем думаешь, сынок? — спросил он, словно подслушав мои мысли.

— Видишь ли, Горб… Есть одна женщина… Очень красивая…

— Я знаю, что ты бабник, сынок, — ласково сказал он. — Неужто и до Рублевки добрался? Ну и аппетиты у тебя!

Я говорил о матери, но не стал спорить.

— Да, она живет поблизости. Я хотел бы ее навестить, раз уж судьба меня сюда занесла.

— Ты бы ей позвонил для начала, — усмехнулся Сгорбыш. — А вдруг место занято?

— О! Для меня в ее сердце всегда найдется место! Меня там никто не заменит!

— Что ж. Раз ты так уверен. Конечно, езжай к ней.

— А ты?

— Доберусь как-нибудь. Не в пустыне же. К тому же у меня полно работы.

Он потряс камерой. Снимал упрямый Сгорбыш все-таки на пленку. Некоторые кадры, казавшиеся мне особенно интересными, я дублировал на цифру.

В это время мы подъехали к воротам особняка. Судя по всему, дом был не слишком большой. Но Сгорбыш присвистнул:

— Ого!

Интересно, что бы он сказал, увидев особняк моих родителей? А наш бассейн? Теннисный корт? Когда Сидор Михайлович подъехал к воротам и посигналил, из приоткрывшейся калитки выскочила собака. Должно быть, та самая. Любимица. Я закусил губу от смеха и сказал Сгорбышу:

— Возьми фотоувеличитель.

Она была размером с кошку. Абсолютно голая, розового цвета. На тонких паучьих ножках. Но у нее были уши, как у осла, длинные и покрытые густой белой шерстью.

— Что это? — в недоумении спросил Сгорбыш.

— Ты что не видишь? Собака! Тебе ее заказывали. Снимай.

Он пожал плечами и навел объектив. Дважды щелкнул существо. К нашему удивлению Сидор Михайлович шикнул на любимицу, чтобы не тявкала, а когда она не унялась, поддел ее ногой и, как мячик, зашвырнул на участок. Потом зарычал:

— Леля! Да закроешь ты, наконец, ворота! И убери эту дрянь! У меня был тяжелый день!

Появилась та самая блондинка. Выходит, ее зовут Лелей. Защебетала:

— Сейчас, сейчас! Мими! Иди к мамочке! Мими! Папа сердится!

— «Футбол» отдавать будем? — смеясь, спросил Сгорбыш.

— Себе оставим, — тоже улыбаясь, ответил я.

Ворота закрылись. Забор — в два человеческих роста. Если блондинка хотела, чтобы мы сняли семейный ужин, она должна была оставить для нас со Сгорбышем лаз. Но лаза не оказалось, и мы сочли свою миссию выполненной.

— Как думаешь, что она от нас хотела? — задумчиво спросил Сгорбыш перед тем, как мы расстались.

— Кто знает? — пожал плечами я.

— Оказалось, что его любовница — шатенка на «Мерседесе», а вовсе не секретарша, как мы думали. Телку сдавать будем?

— А как же? Пусть сами разбираются. Сделаем снимки с запасом. У нас ведь много дымящих труб. Впарим ей как можно больше производственных мощностей. А против шатенки поставим жирный знак вопроса. Она сама разберется, что выкинуть и чем дополнить. Может, она хочет развода? А может, наоборот. Но хочет знать наверняка, кто ее соперница. Логику женщин понять невозможно. Во всяком случае, мы свою работу выполнили.

— Грязная работа, — поморщился Сгорбыш.

— Ну, брось ее.

— А деньги? Послушай, почему именно нам все это достается?

— Что это?

— Грязь. Чистенькими, пожалуй, были только жених с невестой. И то без скандала не обошлось.

— А чего ты хотел? Бедному человеку не придет в голову выкинуть тысячу долларов за такой оригинальный подарок, как фотоальбом. Он купит что-нибудь полезное, для дома, для семьи.