— Я предположил, что ты можешь знать, раз уж…

— Раз уж, что? — я склоняю голову набок.

— Раз уж ты эксперт по высвобождению из смирительной рубашки, — выпаливает он.

Я пытаюсь не отмахнуться. Все же, мысль правдоподобная. Где я научилась выбираться из смирительной рубашки? Понятия не имею.

— Тебе известно, сколько людей в мире способны выбраться из смирительной рубашки, как тебе удавалось прежде? — объясняет он, делая V-образный знак средним и указательным пальцами — Ты и Гудини.

Я смеюсь.

— Послушайте, я не знаю, как я это делаю. Просто получается и все. Если Гудини тоже был на это способен, будьте уверены, с ним я не связана ни коим образом. Кроме того, как вы вообще додумались связать все эти события воедино?

— Из-за этого. — Он передает мне старинную копию Нью — Йоркера, в которой указан список почетных гостей, присутствовавших на представлении Гудини. Я просматриваю его и среди имен нахожу следующее:

Картер Хризалис Кокон Пиллар (прим. пер. здесь игра слов Chrysalis — Куколка насекомого) ВИП — гость, близкий друг Мистера Гарри Гудини.

— Это его настоящее имя? — Я высоко вскидываю бровь. Доктор Тракл кивает.

Не смотря на свое потрясение, я не знаю, что и думать об этом. Документы могли оказаться подделкой.

— Послушайте, — говорю я. — Мы с Профессором Пилларом не друзья, и мне нужно отдохнуть. Можно я уже пойду?

Вздохнув, он указывает мне на дверь, затем спрашивает:

— Он завтра снова тебя позовет?

— Наверное. — У нас до сих пор куча работы по случаю Пекаря. — Смотрите! — Я показываю на мониторы камер наблюдения позади него. — Пиллар вернулся.

Доктор Тракл оборачивается, похожий на разъяренную черепаху, которая вот-вот взорвется. Он наблюдает за тем, как Пиллар курит кальян, откинувшись на спинку дивана и болтая ногами. Если убрать картинку камеры, можно подумать, что он отдыхает на Ибице. Когда Доктор Тракл прибавляет звук, на заднем фоне слышится песня в исполнении Seal — «Сумасшедший». Я изо всех пытаюсь не рассмеяться, пока ухожу, одновременно с этим раздумывая, разрешит ли мне сегодня Вальтруда принять душ.

<style name="apple-converted-space">Глава 26</style>

После очередных оскорблений Вальтруды, и хихиканья со стороны Оджера, я возвращаюсь в свою палату.

Первое что я делаю — проверяю свой ужасно безумный цветок. Кажется, с ней все в порядке, она наслаждается купанием в солнечном свете, который просачивается сквозь щель в стене. Она не спит, но и не разговаривает со мной. Это к лучшему. Я уже получила свою порцию дневную порцию безумия. Почему же она так много значит для меня? Она ведь не похожа на домашнее животное, к которому можно с радостью возвращаться домой. Глубоко внутри, она действительно много для меня значит, но я не знаю почему.

Несколько минут я тупо пялюсь на шесть отметок, что я вырезала на стене, интересно, удастся ли мне прожить чуть дольше, чтобы вырезать седьмую отметину завтра. Рядом с отметками, упоминается четырнадцатое января, но я все еще не знаю, что это означает, и что связано с этой датой, но номер четырнадцать продолжает появляться везде.

На стене также нарисован ключ, который дал мне Льюис. Я понятия не имею, кто нарисовал здесь этот ключ, но он в точности похож на тот, что есть у меня, даже размером.

Я снимаю ключ с шеи. Медленно подношу его в рисунку на стене. Я права. Он такого же размера. Интересно, значит ли это хоть что-то. Прежде чем я хочу отказаться от этой безумной идеи, я замечаю, что ключ на стене блестит в точности, как и тот, что я держу в руке. Когда я подношу его еще ближе к рисунку, происходят куда более безумные вещи.