|
Чудаковатый водитель «Урала», совмещающий должности сталкера и вояжера, был личностью неординарной и даже не совсем, на первый взгляд, нормальной. О, Андрей был наслышан об этом человеке. И в частности, о его гребне, который тот считал прической и называл замысловатым словом «ирокез». Что сие значило, для многих было загадкой, но подобным персонажам в Укрытии уже никто не удивлялся — десять лет постоянных вылазок не могли не сказаться на психике человека. И хотя, находясь в Укрытии, он появлялся на людях чрезвычайно редко, Андрею все же доводилось несколько раз видеть этого человека на улице. Но детально разглядеть его было невозможно: тот всегда одевался в черный брезентовый плащ и вечно нахлобучивал на голову капюшон, закрывающий как гребень, так и лицо. Вот никогда не перестаешь удивляться этим людям — сталкерам. Возвращаются с поверхности — светятся от счастья, как получившие подарок дети. А побудут дома дня два — и начинают чахнуть, как вырванные из благодатной почвы растения. Говорят, сталкером стать нельзя. Как нельзя овладеть каким-либо талантом в результате обучения. Можно стать стратегом, опытным командиром, разведчиком, вояжером, метким стрелком, но стать сталкером — никогда. Это как карточный шулер. Есть люди, которые во что бы то ни стало стремятся ими быть: тренируют память, руки, тратят все силы на изучение всевозможных карточных комбинаций и способов смухлевать, учатся понимать психологию и логику игрока, да что там говорить — у некоторых на это уходит полжизни! А есть люди, которые этим даром просто обладают. Заложено это в них, как заложен в человеке музыкальный слух, благодаря которому можно распознать утонченное звучание небесных флейт на фоне урчания десятка экскаваторов. Но там, на поверхности, недостаточно быть просто одаренным шулером — нужно быть фантастически одаренным шулером, чтобы, поставив на кон свою жизнь, уметь так обманывать собственную судьбу, как этот чудила с гребнем и его друзья. Так мухлевать, чтобы повесить дьяволу шестерки на погоны и, незаметно подложив себе пики в прикуп, оставлять смерти самую шваль. Уметь сохранить свою жизнь и еще сорвать банк! — Здорово, Илья Никитич! — Весело выкрикнув приветствие, «ирокез» спрыгнул на землю. Андрей заметил, что странная у него не только прическа, но и одежда. Если это можно было назвать одеждой вообще — красные широкие штаны из блестящей атласной ткани со свисающими лоскутами белой бахромы по бокам и широкий черный пояс, несколько раз обмотавший талию. Выше — голый торс, какие-то разноцветные повязки на руках и шее, татуировки с мудреными узорами на груди и правом плече. Андрея при виде этого полунагого человека передернуло, словно он нюхнул нашатыря. В тоннеле, конечно, было не настолько холодно, чтобы надевать бушлат, но снять с себя китель и майку он отказался бы даже под угрозой расстрела. — Здоров, Бешеный, — безо всякой радости в голосе ответил Стахов, свесившись своим массивным телом с гнезда. — Ты что за собачье кодло притащил? Патронов, может, пожалел? Или мне решил подарок преподнести? — Да что вы, Илья Никитич, — развел руками названный Бешеным чудак, — какие подарки? У нас патроны закончились еще часа два назад. Обстреливали этих гадов, пока все запасы не истратили. — Обстреливали? — скептически сощурив правый глаз, переспросил Стахов. — Зачем? На «Монстра» вашего кидались небось? — Все вы, Илья Никитич, не верите. Все считаете, что мы за ваш счет отдуться хотим. Думаете, мне в радость пускать эту гадость в шлюз? Да была бы возможность, я своими руками их передушил бы. Всех. Они же, гниды, нам прохода не дают. Вон с Почтовой площади еле ноги унесли. И то, твари, со всех сторон обкладывают! Так хитрят, сучары! — Ладно, ладно, своими руками он… — отмахнулся Стахов и вытащил из кармана еще одну аккуратно склеенную самокрутку. |
