- Разберусь. Какие быстрые... И тебе дело найдется. Есть товар на сдачу...

Лицо Глиста приобрело значительное выражение.

- Сука буду... Помнишь Марину? Она на рынке работает, в комиссионном. Там сдается все, что угодно. Сейчас можем и ехать. А еще лучше - вечерком поужинаем где-нибудь вместе. Я вас познакомлю.

- Завтра в семь у "Центрального", но смотри - пропьешь дело, сам будешь виноват.

Веня бросил грустный взгляд на бутылку.

- Ну, ладно, будь. Завтра в семь. Поистине, будущее для нас темно! Кто мог

предугадать, что стройная блондинка, ожидавшая меня у "Центрального" вместе с угодливым Глистом, меньше чем через год станет моей женой!

Выпили изрядно. Оркестр наяривал лезгинку. Хрустальные люстры мутно сияли в табачном дыму. Марина оказалась девушкой неглупой. Что ее могло связывать с опустившимся Глистом, который через час набрался до полной немоты? Меня, впрочем, тоже покачивало. Полчаса ловили такси. Все попытки избавиться от Глиста ни к чему не привели. Наконец, частник за червонец развез нас по домам. Записка с Марининым телефоном лежала в кармане брюк, подбрасывая пищу воображению.

Утром в голове гудели похмельные колокола. Пришлось поправляться портвейном. Я с трудом дотащился на разболтанном троллейбусе до рынка.

В магазине Марина беседовала с двумя кавказцами в кожаных куртках. Заметив меня, она приветливо кивнула, сыны снежных гор смерили меня тяжелыми темными взглядами, туго ворочая коротко стриженными головами на налитых шеях. Я тут же подошел.

- Мариночка, я вчера толковал насчет товара. Так вот, есть хорошие шапки...

- Ага, так ты парень деловой! - девушка лукаво улыбнулась.- Вот, как говорится, какая любовь! Ладно, давай свои шапки и паспорт. Сунешь по трешке за каждую товароведу.

Марина продала по двести за штуку. Мы стали завсегдатаями в "Центральном", от спиртного начали пошаливать почки.

Довольно скоро мы оказались с Мариной у меня дома, в крохотной комнатушке, половину которой занимала старая деревянная кровать. Я называл ее "каравелла". На тумбочке стояла бутылка с двумя рюмками, а прямо на полу - старый магнитофон, который работал, когда ему хотелось.

В первую ночь у нас ничего не получилось. И чем нежнее были прикосновения Марины, тем больший стыд и страх накатывали на меня.

- Ну глупый, ну чего ты мечешься,- тихонько смеялась она,- мне и так хорошо!

Но я действительно был в ужасе. Импотент! В моем возрасте! Впрочем, вскоре оказалось, что мои страхи безосновательны. Жаркие губы Марины, ее тугие груди с острыми сосками, душистая паутина ее волос - все это вернуло мне радость. Мои руки бродили по ее телу, я растворялся, таял, меня больше не было,- был тугой сгусток сияющего синего цвета.

Случалось, Марина плакала у меня в объятиях.

- Что будет с нами? - тихо всхлипывая, спрашивала она.

- Ничего, прорвемся.

- Давай поженимся!

- Давай...

А почему бы и нет,- думал я. В этом мире так нужна близкая душа. Но как прожить без денег?

Днем телефон Алика не отвечал, а вечером мать позвала его только после настойчивых расспросов: кто звонит, почему, откуда?

- Шапки мать продала знакомым, а меня перехватили дружки Гурама придется все же отдавать деньги. Тебе лучше на время спрятаться. Ох, все ребра болят...

Для разговора я взял "перцовку". "Домашний" Алик показался мне жалким и растерянным. Но разговор получился любопытный. Алик достал из папки на столе пачку фотографий с изображениями каких-то стендов, досок почета, экранов соцсоревнований и тому подобной чуши.

- Мы живем в стране невиданных возможностей, это для тебя, надеюсь, не новость? - Я ухмыльнулся - Не мне тебе объяснять, что проще - сляпать монументальную доску почета или детский сад, повесить наградную ленту на грудь механизатора или прибавить ему зарплату.