Когда стало невмоготу сидеть на солнце, Рауль вернулся в каюту, где Паула спала, лежа ничком. Стараясь не шуметь, он налил себе виски и растянулся в кресле. Паула открыла глаза и улыбнулась.

– Я как раз видела тебя во сне, но ты был выше ростом и одет в плохо сшитый синий костюм.

Она привстала, согнула пополам подушку и оперлась на нее.

Раулю вдруг припомнились этрусские саркофаги, возможно потому, что на губах Паулы блуждала какая‑то легкая, еще сонная улыбка.

– А вот выглядел ты лучше, – сказала Паула. – Можно было подумать, что ты вот‑вот разродишься сонетом или поэмой в октавах. Я уж знаю, была знакома с поэтами: у них всегда такое лицо перед тем, как прийти вдохновению.

Рауль вздохнул, немного задетый.

– Какое несуразное путешествие, – сказал он. – У меня такое чувство, будто мы все время на что‑то натыкаемся, даже наш пароход. Только не ты. По‑моему, у тебя все идет как по маслу с этим твоим загорелым пиратом.

– Как сказать, – Паула потянулась. – Если я немного забудусь, может, и пойдет, но ты всегда рядом, а ты же свидетель.

– О, я не стану мешать. Ты мне только сделай знак, например скрести пальцы или стукни левым каблуком, и я тут дав исчезну. Даже из каюты, если тебе понадобится, но, полагаю, до этого не дойдет. Кают здесь полным‑полно.

– Вот что значит иметь дурную репутацию, – сказала Паула. – Ты думаешь, мне достаточно знать мужчину двое суток, чтобы лечь с ним в постель?

– Вполне достаточный срок. За это время можно успеть посоветоваться с совестью и почистить зубы…

– Злюка, вот ты кто. О чем бы ни шла речь, ты вечно злишься.

– Ничего подобного. Не путай ревность с завистью, а я испытываю только зависть.

– Расскажи мне, – сказала Паула, откидываясь назад. – Расскажи, почему ты мне завидуешь.

И Рауль рассказал. Это стоило ему немалого труда, хотя он не щадил себя и не скупился на иронию.

– Но он еще мальчик, – сказала Паула. – Понимаешь, совсем еще ребенок.

– А если не ребенок, тогда слишком взрослый. Не старайся найти, объяснение. По правде говоря, я вел себя как идиот, расстроился, словно это случилось в первый раз. Со мной всегда так, заранее насочиняю, что может случиться… И последствия налицо.

– Да, это плохая система. А ты не сочиняй, и все будет в порядке…

– Ты стань на мое место, – сказал Рауль, не подумав, что может насмешить Паулу. – 3десь я безоружен, лишен возможностей, которыми располагал бы в Буэнос‑Айресе. И в то же время мы здесь ближе, намного ближе, чем были бы там, я встречаю его на каждом шагу и вдобавок знаю, что пароход может оказаться самым прекрасным местом… Я испытываю танталовы муки, видя его в коридорах, в душе, за акробатическими упражнениями.

– Не слишком ты грозный растлитель, – сказала Паула. – Я всегда это подозревала и рада, что так оно и оказалось.

– Пошла ты к черту.

– Нет, я правда радуюсь этому. И считаю, что теперь ты заслуживаешь немного большего, чем прежде, и что тебе, может, даже повезет.

– Я предпочел бы заслуживать меньшего и…

– Что и? Я не собираюсь вдаваться в подробности, но полагаю, это не так‑то просто.