Я побежала следом. Мое сердце билось в такт со стуками топора. Они привели нас к краю рощи. Саженец превратился в крепкое высокое дерево с широкой кроной. Одна из резных ладей была привязана к берегу, и двое людей рубили другое очаговое дерево. Они весело работали вместе, поочередно ударяя тяжелым топором, глубоко врезавшимся в древесину. Серебристые щепки летели в разные стороны.

Королева Чащи закричала от ужаса, и ее крик разнесся среди деревьев. Потрясенные лесорубы застыли, вцепившись в топоры и принялись оглядываться. Тут королева на них напала. Она схватила их за горло длинными пальцами и отбросила в реку. Они начали барахтаться, откашливаясь. Королева опустилась на колени перед поврежденным деревом, накрыв разрубленное и сочащееся соком место всеми пальцами, словно стараясь зажать рану. Однако дерево было слишком повреждено, чтобы его спасти. Оно уже сильно накренилось над водой. Через час или через день оно рухнет.

Она поднялась. Ее трясло, но уже не от холода, а от холодного гнева, и вместе с ней сотрясалась земля. Перед ее ногами земля внезапно разверзлась, и по всей границе рощи пробежался разлом. Она перешагнула через расширяющуюся пропасть, и я вовремя прыгнула следом за ней. Ладья рухнула в открывшуюся пропасть, мгновенно исчезнув. Роща опустилась вниз в облако тумана под прикрытием появившегося обрыва, а река превратилась в дико ревущий водопад. Один из лесорубов поскользнулся в воде и его с криком унесло к краю обрыва. Второй закричал, но слишком поздно бросился ловить протянутую руку товарища.

Деревце пропало внизу вместе с рощей. Поврежденное дерево осталось с нами наверху. Спасшийся лесоруб выбрался на берег, цепляясь за сотрясавшуюся землю. Когда королева Чащи направилась к нему, он замахнулся на нее топором. Лезвие ударило в ее тело, но, зазвенев, отскочило и вырвалось из его рук. Она не обратила на него никакого внимания. Ее лицо оставалось отрешенным и потерянным. Королева схватила лесоруба и потащила его к подрубленному очаговому дереву. Когда она прижала его к стволу, он беспомощно барахтался в ее хватке, и из земли выросли лианы, опутавшие и прижавшие его тело.

С ужасом на лице он выгнулся дугой. Королева Чащи отошла. Его руки и лодыжки были привязаны к поврежденной части ствола, сильно изрубленной топорами, и уже начали меняться, врастая в дерево. Пальцы его ног пустили корни, и сапоги порвались и свалились с ног. Подергивающиеся руки превратились в ветви, пальцы срослись вместе. Его выпученные в агонии глаза скрылись под наросшей серебристой корой. От жалости и ужаса я бросилась к нему. Но мои руки не могли сдержать рост коры, а волшебная сила в этом месте мне не отзывалась. Просто я не могла безучастно стоять и смотреть на это.

Вдруг он сумел наклониться ко мне. — «Агнешка», — прошептал он голосом Саркана, и исчез. Его лицо пропало в открывшейся в стволе большой темной щели. Я ухватилась за края и втиснулась следом, в темноту. Корни дерева росли близко и густо. Мой нос защипало от влажного теплого запаха свежевскопанной земли, а также давнишний запах пожара и дыма. Мне хотелось выбраться обратно, не хотелось здесь оставаться. Но я знала, что возвращаться неправильно. Я была здесь, внутри дерева. Несмотря на инстинктивный страх, я толкалась, копала и прокладывала себе путь вперед. Наконец я заставила себя потянуться и почувствовать вокруг себя расколотый и обугленный ствол; щепки, вонзившиеся в мою кожу; липкий сок, застилающий глаза и нос, мешающий дышать.

Мой нос был забит запахом древесины, гниения и гари. «Alamak», хрипло прошептала я заклинание хождения сквозь стены, и проложила себе путь сквозь кору и расщепленный ствол обратно к дымящейся истерзанной роще очаговых деревьев.

Я выбралась на холм из расщепленного дерева в пропитанном древесным соком платье. Над водой по-прежнему горело сияние Призывания, и последние остатки пруда сияли внизу подобно луне только что взошедшей над горизонтом так ярко, что было больно смотреть.