— Говори, — это я сказала только для того, чтобы восстановить во рту нормальное положение языка.

— Обычно я очень строго и аккуратно веду дела, — начал Джонни. — Поэтому я некоторое время раздумывал, стоит ли говорить с вами на эту тему. Вы — мой клиент, которым я дорожу, — Джонни сделал легкий полупоклон в сторону Хетчика. — Но обстоятельства вынуждают меня посвятить вас в некоторые подробности, с которыми сейчас разбирается «Рио инвестигейшн».

— Слово «разбирается» надо понимать так: Мэвис работает, а Джонни сидит, как обалдуй, и рассуждает о деловой этике, — подала реплику я и тут же спохватилась, увидев, что руки Джонни тянутся к подушке-думочке. — Молчу. Продолжайте, достопочтенный мистер Рио.

Он погрозил мне пальцем и посмотрел на Хетчика. Коротышке удалось избавиться от Ирмы: она просто-напросто уселась на пол, прислонившись спиной к креслу, в котором сидел Хетчик, и смаковала коктейль.

— Дело в том, что... — Рио сделал эффектную паузу, — сегодня вечером ко мне зашел необычный посетитель. И я бы ни за что не посвящал вас в наш разговор, если бы этот человек с порога не заявил, что пришел поговорить о клубе «Берлин». Этот посетитель назвался агентом ФБР! — Джонни обвел присутствующих внимательным взглядом. — Он заявил, что ему хорошо известно, кто мой клиент и чего он добивается: чтобы агентство охраняло одну из стрип... танцовщиц клуба. Дальше — больше. Фэбээровец сказал, что ему также известно, что я внедрил в это заведение своего человека — девушку, что она участвует в шоу и заодно присматривает за стрип... танцовщицей.

— А он случайно не говорил тебе, что наглец-директор приказывает этой девушке оголяться как можно эффектнее и при этом кричит: «Выше ножку, Мэвис!»?

Джонни как будто ничего не слышал.

— Фэбээровец не стал ходить вокруг да около, а сразу спросил: почему Ирме Бузен потребовалась охрана? Понятно, что мне не резон становиться поперек дороги государственного агента. Поэтому я рассказал ему все, начиная от тех разговоров в гримерках, что услышала мисс Ирма, и кончая списком действующих лиц в этой драме.

— Ты раскрыл ему все карты? А он? — опять не выдержала я.

— Он тоже, так что заткнись, Мэвис. — Джонни все еще смотрел на Хетчика и не обращал внимания на меня. — Фэбээровец сказал, что в клубе работает их человек. В «Берлине», действительно, творятся странные дела, и Ирма услышала весьма опасные разговоры. «Штамм» — это подпольная кличка одного секретного агента, работающего на другое государство, и если удастся поймать этого агента, то Пентагон будет на седьмом небе от радости, потому что это равносильно победе в одной из небольших стран Юго-Восточной Азии.

— Так уж и равносилен? — призадумалась я. — Ну, а самую суть дела он раскрыл тебе?

— Да. Когда я спросил, чем обязан его визиту в наше агентство, фэбээровец ответил: «Ваш человек, эта девушка, действует настолько активно и непрофессионально, что невольно может „засветить“ нашего агента. Мы упустим Штамма, и это будет непростительно». Тогда я ответил, что если я уберу Мэвис из «Берлина», то не выполню поручение своего клиента, и Ирма Бузен останется без «крыши». Посетитель сказал, что опасность, которая угрожает Ирме Бузен, не столь велика и что их агент присмотрит за танцовщицей. Что касается Мэвис, то как только она стала путаться у их агента под ногами, тот занервничал и начал совершать ошибки. Он дал мне на размышление сутки и ушел. Вот такой посетитель. Что вы думаете обо всем этом?

— Чушь! — высказала я свое мнение.