– Madre di Dio,  – прошептал он.

Тут пришлепал Вьянелло.

– Позвони в полицию, Вьянелло, – приказал он. – Не отсюда. Выйди и позвони. Скажи, пусть пришлют катер и столько людей, сколько смогут найти. И «скорую». Быстро. Выполняй.

Брунетти еще говорил, а Вьянелло уже шлепал к тяжелой деревянной двери. Когда он открыл ее, мелкая волна пробежала через двор и заколыхалась у ног Брунетти.

Сверху раздался голос Ла Капры:

– Что там происходит внизу? Что такое?

Брунетти отвернулся от по‑прежнему неподвижных женщин, державшихся друг за друга, и взглянул наверх. Ла Капра стоял в ореоле света, сочившегося из открытой позади него двери, как Антихрист на пороге какого‑то зловещего склепа.

– Что вы там делаете внизу? – снова вопросил он более настойчивым и визгливым голосом.

Он вышел под дождь и смотрел на них сверху, на двух обнявшихся женщин и мужчину, который не был его сыном.

– Сальваторе! – крикнул он в дождь. – Сальваторе, ответь мне!

Дождь падал и падал.

Ла Капра развернулся и исчез в палаццо. Брунетти наклонился и тронул Флавию за плечо:

– Вставайте, Флавия. Нам нельзя здесь оставаться.

Было непохоже, что она услышала. Он перевел взгляд на Бретт, но она смотрела на него пустым, ничего не видящим взором. Брунетти подсунул руку под мышку Флавии и приподнял ее, нагнулся к Бретт и сделал то же самое. Он шагнул ко все еще открытой двери, выходящей на калле,  одной рукой таща безвольно поникшую Бретт. Она выскальзывала, и он отпустил Флавию, чтобы обхватить Бретт обеими руками. Он почти понес ее, еле переставляя ноги и не обращая внимания на бредущую позади Флавию.

– Сальваторе, figlio mio, dove sei? –  выкрикнул над ними голос, высокий, резкий и дикий. Брунетти поднял глаза и увидел на верху лестницы Ла Капру с охотничьим ружьем, зажатым в руке. С нарочитой медлительностью он начал спускаться по ступенькам, не обращая внимания на хлещущий дождь.

Двигаясь медленно из‑за виснущей на нем Бретт, Брунетти понимал, что не успеет к двери прежде, чем Ла Капра дойдет до нижних ступеней.

– Флавия, – сказал он с нажимом, – уходите отсюда. Я ее вынесу.

Флавия посмотрела на него, на Ла Капру, спускающегося по ступеням как неумолимая фурия, и на Бретт. И на открытую дверь, до которой оставались считанные метры. Тут на верхней площадке лестницы появились трое мужчин, и Флавия узнала двоих из них – тех, кого она выгнала из квартиры Бретт.

– Capo, – позвал один из них Ла Капру.

Тот медленно повернулся к ним:

– Возвращайтесь. Это мое дело.

Когда они не двинулись с места, он навел на них дробовик, но сделал это машинально, не совсем понимая, что у него в руках.

– Идите отсюда. Держитесь от этого подальше.

Перепуганные и привыкшие подчиняться, те ретировались в дом, а Ла Капра повернулся, чтобы продолжить спуск по ступеням.

Теперь он двигался быстро, так быстро, что оказался у подножия лестницы раньше, чем Флавия тронулась с места.

– Он внутри, – тихо сказала Флавия Брунетти, указывая подбородком на приоткрытую в дальнем конце дворика дверь.

Ла Капра ступил в воду, как будто ее там и не было, но отметил присутствие троих людей, стоявших под проливным дождем, тем, что, проходя через дворик, держал ствол своего дробовика нацеленным на них. У двери в кладовую он остановился и крикнул в пространство, темневшее за ней:

– Сальва! Сальва, ответь!

Сделав первый шаг, он погрузился в воду по колено.