Что до того, что именно было сделано в палаццо, Скатталон был более чем откровенен. Новая крыша и потолки, укрепление здания стальными балками (и за это хорошо заплатили), все стены очищены до кирпича и заново оштукатурены, сделаны новая сантехника, водопровод и электрика, система центрального отопления, центральный кондиционер, три новых лестницы, паркетные полы в центральных залах, и повсюду окна с двойным стеклопакетом. Не специалист, Брунетти все же мог подсчитать, что стоимость этих работ явно превышала заявленную Скатталоном сумму. Но это пусть он разбирается с налоговиками.

– Я думал, он собирался отвести помещение для своей коллекции, – соврал Брунетти. – Вы отделывали такую комнату, где можно было бы разместить картины или, – он с надеждой сделал паузу, – керамику?

После короткой паузы, во время которой Скатталон, вероятно, взвешивал свои обязательства перед Ла Капрой и перед графом, он сказал:

– Там было одно помещение на третьем этаже, которое могло служить чем‑то вроде галереи. Мы поставили пуленепробиваемое стекло и железные решетки на все окна, – продолжал Скатталон. – Это в задней части палаццо, и окна выходят на север, так что туда попадает только рассеянный свет, но окна достаточно велики, чтобы его там хватало.

– Галерея?

– Ну, он никогда так не говорил, но, похоже, так и есть. Там только одна дверь, укрепленная сталью, и еще он просил нас выбить несколько ниш в стене. Они идеально подходят для размещения статуй, если они небольшие, а может, и для керамики.

– А как насчет охранной сигнализации? Вы ставили такую?

– Нет, это не наша работа. Если он ее устанавливал, то через другую компанию.

– А вы не знаете, устанавливал или нет?

– Без понятия.

– Что он за человек, этот синьор Ла Капра, как вам показалось?

– С таким человеком приятно иметь дело. Очень благоразумный. И очень изобретательный. У него прекрасный вкус.

Брунетти понял это так, что Ла Капра парень щедрый, в том смысле щедрый, что не придирается к счетам и не изучает их слишком пристально.

– А вы не знаете, синьор Ла Капра сейчас живет в своем палаццо?

– Да, живет. На самом деле он вызывал нас несколько раз, чтобы доделать кое‑какие мелочи, которые были упущены в последние недели работы.

Эх, подумал Брунетти, какая полезная штука этот пассивный залог: мелочи «были упущены». Это не рабочие Скатталона их «упустили». Дивная вещь язык.

– А может, вам известно, не были ли упущены какие‑нибудь мелочи в той комнате, которую вы называете галереей?

Скатталон немедленно ответил:

– Я ее так не называю, Dottore  Брунетти. Я сказал, что она под нее годится. И там не было никаких упущений.

– Не знаете ли вы, не было ли у ваших рабочих поводов зайти в эту комнату, когда они вернулись в палаццо для выполнения окончательных работ?

– Если в этой комнате ничего не надо было доделывать, то у них не было и причин заходить туда, так что я уверен, что – нет.

– Несомненно, несомненно, синьор Скатталон. Я уверен, что так и было. – Его опыт подсказывал, что у Скатталона хватит терпения не больше чем на еще один вопрос. – А единственный доступ в эту комнату – через дверь?

– Да. И еще воздуховод от кондиционера.

– А решетки открываются?

– Нет. – Просто, односложно, и понятно, что разговор окончен.

– Спасибо вам за помощь, синьор Скатталон.