— Наверно, я смогу тебе все объяснить, — ответил мсье Шарль, — но сначала надо устроить тебя поудобнее. — Он взял подушечку и положил ее под спину баронессе. — Жан-Батист не должен обнаруживать себя здесь, иначе регент и мсье Ло станут на него злиться за то, что он оставил свой пост.

Де Бьенвилль утвердительно кивнул.

— К счастью, вверх по реке начались волнения индейцев, — заметил он. — Я сказал, что отправляюсь с инспекционной поездкой. Меня все считают храбрецом, потому что я взял небольшое сопровождение, — Жан-Батист улыбнулся. — Мы ехали очень быстро. Нам пришлось проделать весь путь в рекордные сроки, чтобы не вызвать подозрений.

— Твой обратный путь будет пролегать по течению реки, и это тебе поможет, — заявил барон.

— Нам придется скакать днем и ночью, потому что по дороге мне надо утихомирить индейцев. Я взял с собой только канадцев, потому что остальным не верю.

— Жан-Батист, что привело тебя сюда? — спросила баронесса. — Для чего ты так сильно рисковал?

Де Бьенвилль изменился в лице и стал очень серьезным.

— Баронесса, у меня есть веские причины. Могу привести хотя бы одну. Мне следовало вернуться! Я пробыл на юге двадцать лет… Отрезанный от всего мира. Ничего не видел и не слышал. Мне было необходимо снова взглянуть на наши горы и на холодные синие воды реки Святого Лаврентия. Хотя бы несколько часов побыть среди людей Новой Франции. Я жаждал увидеть башни Лонгея и посидеть за столом с моими братьями! — он начал расхаживать по комнате. — Я был слишком долго вдали от дома, и это ранит мою душу. Мне необходимо было возвратиться, чтобы укрепить свою веру!

После этого признания некоторое время все молчали. Затем барон улыбнулся и промолвил:

— Могу привести еще одну причину. Ты долго пребывал в неведении.

— Шарль, ты прав. Я до сих пор в неведении. Я получаю официальные инструкции, но понятия не имею, какие политические силы правят Францией. У меня возникло подозрение, что среди советников регента есть люди, желающие провала планов господина Ло. Боюсь, они станут мне во всем препятствовать. Я не знаю, кому можно доверять, а кому — нет. Самое главное, что у меня нет возможности это выяснить. Каждое отправленное мною письмо вскрывается и прочитывается, то же самое проделывают с письмами, которые идут ко мне. Я прибыл сюда, Шарль, чтобы наладить обмен информацией. Не мешает наладить отправку писем, чтобы я не оказался в положении карточного игрока, не знающего правил игры.

Барону стало не по себе.

— Это моя вина, — заявил он, — я должен был предусмотреть твои трудности. Будет не сложно посылать письма с помощью членов команд судов. Мне надобно тщательно следить за обстановкой во Франции, а потом сообщать тебе об этом.

Де Бьенвилль вернулся к столу и занял свое место. Он уже оправился от вспышки гнева и выглядел очень усталым. Жан-Батист взял в руки чашечку кофе и сделал глоток.

— Вы даже не можете себе представить, дорогие мои, что значит выпить кофе впервые за двадцать лет! — он допил кофе и немного приободрился. — Шарль, я приехал сюда не только затем, чтобы узнать последние политические новости. Я намерен требовать деньги, провиант, людей. Ни одно письмо не даст вам реальной картины существующего положения. Мы на грани катастрофы! Если я сниму сюртук, вы увидите, что у губернатора Луизианы на панталонах огромные заплаты!

— Я постоянно посылаю тебе деньги, — начал защищаться Шарль.

— Шарль, я не стану жаловаться. Ты всегда как по волшебству где-то достаешь деньги. Но сейчас нам не поможет обычное волшебство. Нам нужно чудо!

Жан-Батист поднялся и встал перед братом и его женой.