Все деньги находятся у меня в кошельке, и их, конечно, следует возвратить ему.
Де Марья расхохотался так громко, словно услышал забавную шутку.
— Я не имел никаких дел с этим банкиром, он вел дела с вами. А вы не имели права продавать ему камею. Если он пожелает получить деньги обратно, ему придется обратиться к вам. После того как я закончу свои с ним переговоры, он еще трижды подумает, прежде чем что-то предпринять. Но в одном я уверен — мне будет несложно забрать у него камею!
Август де Марья возвратился домой ночью. Бузбаш поджидал его на улице.
— Что ты караулишь меня тут, как привидение? — возмутился хозяин.
— Я отнес в вашу комнату бутылку вина и буханку свежего хлеба. Днем закончили возведение новой печи в казарме, а булочник сделал первую выпечку час назад. Все так торопились успеть вовремя!
Бузбаш распахнул перед хозяином дверь и зажег свечу. Де Марья настороженно взглянул на него.
— Ты себя очень странно ведешь, мошенник, — заметил он. — Отвечай, что ты задумал?
— Нет, нет, хозяин, ничего!
— Меня не проведешь! Я всегда пойму, когда ты провинился. Что ты от меня скрываешь, плут несчастный?
Пока Бузбаш громко протестовал, что хозяин напрасно обвиняет его невесть в чем, де Марья подошел к спальне и заглянул туда. Там действительно стояла бутылка вина и лежала буханка свежеиспеченного хлеба, но в комнате никого не было.
— А где хозяйка?
Слуга указал в конец дома.
— Мадам уже легла, — ответил он. — Она приказала, чтобы я положил ей матрас в кладовке. Я отдал ей свой матрас, хозяин. А для меня в кухне найдется куча опилок.
— Убирайся!
Де Марья открыл дверь в кладовку. Там было темно и приятно пахло сахаром и специями.
— Вы не спите?
— Да, мсье.
Он поднял над головой свечу и вошел внутрь. Фелисите сидела на матрасе, натянув на себя простыню. Она не спала — глаза у нее были широко раскрыты, а волосы аккуратно причесаны.
— Банкир ничем не смог нам помочь, — заявил де Марья. — Всем уже все известно. Конечно, никто не посмел посмеяться надо мной в открытую, но желающих, по всей видимости, предостаточно.
— Мсье, для того чтобы прекратить эти разговоры, есть один способ, — тихо сказала Фелисите.
— Я не согласен на раздельное проживание, если вы именно это имеете в виду, — он достаточно пережил за день насмешек и теперь разговаривал с женой резко и грубо. — Думаю, вам интересно будет узнать, что случилось в городе сегодня днем. Ваш дружок, плотник, оказался в тюрьме!
Если он ожидал увидеть тревогу или страх за Филиппа в ее глазах, она не доставит ему такого удовольствия. Впрочем, де Марья заметил, что она побледнела.
— Это было сделано по вашему приказу?
— Да, мадам, я приказал, чтобы его арестовали.
— Меня это не удивляет. Я знала, что вы отыщете какой-либо способ заставить страдать и его. Ну и какова же причина?
— Мне не нужны никакие причины! Этот тупой болван накинулся на меня с жуткими угрозами. Если я еще раз посмею вас ударить, он мне пустит кровь. Угрозы королевскому служащему являются преступлением, и я сразу засадил его в тюрьму. Он еще пожалеет о собственной наглости, когда я вплотную им займусь!
— Не тоже то, что он страдает из-за меня. Умоляю вас, мсье, освободите его из-под стражи! — с мольбой протянула к нему руки Фелисите.
— Меня тронула ваша жалость к верному воздыхателю. Я считаю, что ему будет лучше посидеть в конуре, которую я выбрал специально для него. Камера находится на самом верху. Там жуткая духота и невозможно выпрямиться. |