— Мать Богородица и все святые! — воскликнула Сесиль, глядя на маленькую девочку с белым лицом, стоящую у порога. Она не узнала девочку, но поняла, что нужно действовать очень быстро. Сесиль схватила Фелисите на руки и внесла ее в дом, громко захлопнув за собой дверь.

— Кто ты такая? И как ты одна пришла к нам? Фелисите настолько замерзла, что не могла говорить. У нее от холода болели руки, и она начала плакать.

— Господи! Я тебя узнала. Ты — малышка Фелисите из замка, — воскликнула Сесиль.

Фелисите слабо кивнула головой и прошептала:

— Да…

Сесиль придвинула стул и посадила на него девочку.

— Тебе нельзя находиться слишком близко у огня, — предупредила она. — Господи, как же тебе удалось одной добраться до нас? Сейчас я дам тебе супчик. Твои руки… Так я и думала, ты их обморозила. Малышка, что случилось?

Фелисите разрыдалась:

— Если бы я не принесла ему лекарство, он мог бы умереть. Это самое лучшее лекарство в мире. Так сказала тетушка Сулетта. Пожалуйста, мадам, он сильно поранился?

Женщина удивилась.

— Кто? Филипп? Нет, нет.

Она взглянула на девочку и покачала головой.

— Тебя прислали к нам с этим лекарством?

— Нет, мадам. Тетушка Сулетта спала, и я… отправилась сюда сама…

— Как ты не замерзла до смерти! — Сесиль улыбнулась. — Хотелось бы мне посмотреть в лицо тетушки Сулетты, когда ей станет все известно! Она жутко обозлится.

Руки у Фелисите так сильно ломило, что она с трудом достала бутылочку из внутреннего кармана пальтишка.

— Мадам, это — лекарство, — настойчиво повторила девочка. — Чтобы лекарство помогло, его следует сразу принять.

Сесиль взяла пузырек и начала его разглядывать. Потом она его встряхнула, вытащила пробку и понюхала.

— Кто тебе посоветовал это лекарство? — спросила Сесиль.

— Его принимает тетушка Сулетта. Сесиль громко захохотала.

— Господи, как забавно! — она продолжала хохотать, а потом сказала: — Боже мой, какие дети выдумщики! Это может быть лучшим лекарством в мире, но… только против зубной боли! Когда Проспер придет домой, я ему все расскажу! Вот он посмеется!

На щеки Фелисите закапали слезы. Неужели ее страшная прогулка по снегу, когда ей в лицо дул холодный злой ветер, была напрасной? Неужели Филиппу не поможет это лекарство? Она попыталась сдержаться от рыданий и пробормотала тихо:

— Мадам, я думала, это лекарство вам пригодится. Сесиль ей ответила:

— Наш великий альпинист не страдает от зубной боли. Он испугался, на его теле множество синяков, но вся маковая настойка, которая имеется у врачей в Монреале, не поможет тому, чтобы он побыстрее занялся работой.

Сесиль увидела, как опечалилась девочка, и заговорила более мягко:

— Ну-ну, малышка, тебе не стоит так расстраиваться. Филипп будет как новенький через несколько дней. Ты очень добрая девочка, потому что ты пыталась ему помочь. Тебе уже получше?

— Да, мадам.

— А руки еще болят?

— Да, мадам, болят.

Из задней комнаты послышался злобный голос.

— Сесиль! Сесиль! Что за шум? Почему открыта дверь, ведь на улице дует ужасный морозный ветер!

— Отец, дверь закрыта.

— Кругом сквозняки. Они меня доведут до могилы! Дверь открыта! Я тебе говорю! Почему ты со мной споришь? И почему мои дрова используют, чтобы обогреть весь берег Святого Лаврентия?

— Дверь открывали всего на несколько секунд.