Коньяк в наши дни редкость. У нас здесь свой не делают, а завозить — слишком дорого. Так что стоит одна эта бутылочка больше, чем я за месяц зарабатываю.

Продать бы. Да некому. И выпить — тоже нельзя. Мне только напиться не хватало.

Говорят, вампиры чуют запах алкоголя за полета шагов, а оборотни так и вовсе метров за двести. Говорят, потому что на самом деле никто из наших ни разу не пробовал шататься по старому городу в пьяном виде, а из городских если и нашелся такой идиот, то вернуться назад и поделиться опытом он так и не сумел. Так что все это не более чем слухи.

Вот только не бывает дыма без огня. И потому бутылку я не то чтобы пить, даже открывать не буду. Поставлю обратно в шкафчик, и пусть себе стоит. Выдержку набирает.

За окном, приволакивая перебитую ногу, медленно проковылял мертвяк. Я спокойно проводил его взглядом, лишь на секунду стиснув рукоять меча, когда странным эхом аукнулся в памяти мой сегодняшний сон. Пусть идет, страдалец. Мне он сейчас не опасен, а бегать по всему городу и безжалостно истреблять всякую заблудшую нечисть — не самый лучший способ решения моих проблем…

В город действительно возвращаться придется. Что‑то словно тянуло меня туда. Что‑то непонятное и не относящееся ни к Богу, ни к Дьяволу, ни даже к здравому смыслу. Я просто знал, что должен быть там. Знал, и все тут.

Ладно. И без того ясно, что я сумасшедший камикадзе. Но в город я все‑таки вернусь. Не сегодня — пусть они там поостынут немного, пусть энтузиазм схлынет, пусть Управление вернется к своим прямым обязанностям.

Завтра.

А пока… Я резко выхватил меч и, соскользнув с подоконника, крутанул обратную восьмерку. Молнией расцветила комнату мгновенная вспышка солнечного света, отразившегося от отполированного лезвия. Тонко запел разрезаемый холодной сталью воздух… А пока есть время немного потренироваться, еще раз отработать бой в ограниченном пространстве и заодно привыкнуть к новому мечу.

Завернутый в тряпицу кинжал безропотно остался лежать на столике. Я же горным козлом скакал по комнате, вскакивая на стулья, столы, диваны, выделывал самые невероятные коленца, полосуя клинком воздух и изредка оставляя на обросшей пылью мебели и на стенах неровные царапины‑зарубки. Но сколько бы я ни прыгал, сколько бы ни крутил мечом, взгляд мой, коему надлежало неукоснительно фиксировать гипотетического врага, нет‑нет да и возвращался к лежащему на столе кинжалу. И он будто бы это чувствовал. Невидимые волны излучаемой им тьмы лениво ползли по полу, обвивались вокруг ножек столов и стульев, прятались в темных углах, следя за мной оттуда, будто дорвавшиеся до дармовой сметаны черные коты.

* * *

Нет, зря я, все‑таки остался на ночевку в той же самой квартире. Зря. Никогда нельзя ночевать два раза подряд в одном и том же месте, сколь бы безопасным и удобным оно ни казалась. Нельзя, и все тут. Я это неписаное правило нарушил. Ну и, естественно, результат не замедлил сказаться…

Из полудремы меня вырвал какой‑то невнятный звук, доносившийся из коридора. Я моментально приподнялся. Одна рука на пистолете, который я, как обычно, положил под голову, другая — на рукояти меча. Сна — как не бывало.

Сквозь пыльное стекло в комнату тягуче просачивались лучи набирающей силу луны. На безоблачное небо сотнями ярких точек высыпали звезды. Вдали тысячами невидимых отсюда светлячков горели огни нового города. Сквозь чуть приоткрытую форточку просачивался пахнущий ночной свежестью воздух.

Я сидел, наполовину выдвинув меч из ножен, и внимательно прислушивался.

Со стороны далекого периметра доносились едва различимые щелчки выстрелов. Глухо рявкнул далекий взрыв. Будто бы в ответ на него, перебивая тонкий писк вьющегося где‑то над головой комара, всего в двух‑трех кварталах отсюда громко завыл оборотень.