|
Особенно у нас, в стройбате. И твое дело сейчас просто отвечать на вопросы, а не задавать свои. Понял? — Он закрыл папку, написал что-то на обложке и сказал — Всё. Свободен.
Я вышел из кабинета ещё более озадаченный, чем после десантника. Сижу на лавке и думаю. Один спрашивает про лес ночью, второй — про маскировку и как баранов резать. Может, у них там стройка где-нибудь в тайге, и они себе плотников-охотников набирают?
Через час объявили построение, и нас уже распределили окончательно. Меня и того второго понурого парня забрал этот самый помятый лейтенант стройбата. Большинство бывших абитуриентов, глядя на нас двоих, даже духом воспряли, на лицах появились робкие улыбки, а при взгляде на нас — жалость. Они в ВДВ попали, а не в стройбат, уже есть повод для радости, оказывается, не всё у них так плохо, как могло бы быть. Мой собрат по несчастью, парень с именем Максим, казалось сейчас зубы сотрет, от того как он сжимал челюсть. Аж скулы побледнели, но надо отдать ему должное, никого просить и умолять о том, чтобы его перевели в другую команду, он не стал. Только всё равно видно было, что такой поворот событий для парня огромнейший стресс, и жуткая несправедливость.
— Ну давай Серега, пока, служи хорошо, не подведи меня. — Перед самым отъездом из сборного пункта, когда нас грузили в потрепанный УАЗик, из своей норы наконец-то выполз Ильич. — Я сделал всё что мог, дальше всё от тебя зависит.
Вид у подполковника тоже был — краше в гроб кладут. Синяки под глазами, опухший, перегар как у дракона, глаза красные. Не спал толком бедолага, отмечал, наверное, что избавился от проблемы в моем лице. Лёха, который держался за его спиной, тоже смотрелся не лучше.
— Да, повезло тебе Серёга. — Поддержал своего начальника прапорщик. — Не каждому в этой части служить выпадает, это как лотерейный билет вытащить. Тяжело тебе правда там будет, с твоим-то характером.
— Вы чего, издеваетесь? — Начал тихо звереть я. Они с чем меня поздравляют, что на два года меня на каторгу отправили? В стройбат? — Вы это везением называете?
— Ничего, ты парень крепкий, втянешься — Отмахнулся Ильич — Понятно, что будет не просто, это всё же не мотострелки какие-нибудь, это куда как серьёзнее, и я рад, что ты это осознаешь и понимаешь. Через два года другим человеком вернёшься. Настоящим мужиком.
— Да ну вас к чёрту! — С трудом сдерживаясь, чтобы не врезать по этим пропитым рожам, выдохнул я. — Спасибо и низкий вам поклон. Помогли от всей души, век вам благодарен буду!
— Ладно, сочтемся. Не благодари. — не понял моего тона Ильич, и хлопнул меня по плечу — Беги давай. Покупатель твой тебя уже заждался.
И вот теперь я лечу в пассажирском отсеке АН-12, проклиная свою судьбу и друзей военных, которым снова доверился и которые снова меня подвели.
Самолёт гудел так, что разговаривать можно было только крича или наклонившись близко к собеседнику. Внутри пахло керосином, металлом, пылью и чем-то ещё, военным, специфическим. Мы сидели на боковых лавках, спиной к борту. Посередине — какие-то ящики, тюки, брезент, сетки. Настоящий грузовик, только с крыльями.
Лейтенант напротив спал, уронив голову на грудь. Его качало на турбулентности, но он даже не просыпался. Видно, человек умел спать где угодно.
Максим сидел рядом со мной, молчал. Он с самого сборного пункта почти не разговаривал. Только один раз спросил:
— Ты откуда?
— Из области, — ответил я.
— Понятно, — сказал он и замолчал.
И всё. Больше мы почти не говорили. Каждый переваривал своё.
Я сидел, смотрел на спящего лейтенанта и думал, что жизнь у меня какая-то странная. Куда ни поверни — всё равно куда-то не туда заносит. Хотел же просто тихо жить, работать… И вроде же всё почти сделал, чтобы прошлую жизнь не повторить, ан нет, хрен тебе Серёга. |