– Ну маааам, – смутился парень.

– Пусть будет розовый, но пастельного оттенка. С таким жемчужным отливом, – размышляла Тая.

– Так это и есть кремовый, – негодовала Каменецкая.

– Дамы, не ругайтесь, это же неважно, какая лента будет на одеялке в роддоме.

– Важно! – хором ему воскликнули дамы.

Их прервал звонок в домофон, внизу с букетом цветов в парадном костюме стоял Мирзоян, все женщины ахнули и заторопились со сборами; Тая уговаривала Оксану поехать с ними в магазин, чтобы качественно выбрать перламутровый отлив ленты; Нинэль рассматривала в зеркало свой новый образ, короткая стрижка, выразительный макияж, джинсы и свободная блузка делали ее гораздо моложе и изящнее; лишь Антон в терпеливом молчании ожидал возле двери, когда все женщины будут готовы к выходу в мир.

Наконец вся компания с шумом и хохотом вывалилась за дверь, оставив меня одну в квартире. Я сварила и со смаком выпила чашку кофе, еды на кухне не нашлось, так как, когда рядом Нинэль, вся еда испаряется, а над ее полным исчезновением ночью постаралась Оксанка с волчьим аппетитом.

Я заказала билет на самолет, собрала свой скудный багаж и направилась в аэропорт, оставив Каменецкой на столе ключи от машины и записку с благодарностью за гостеприимство. В такси, провожая взглядом широкие столичные улицы с дневной суетой, пробками и шумихой, я прощалась с огромным городом и рвалась к тетиным пирогам. Я мечтала о предстоящей поездке в Италию с тетушкой, которая из приятного путешествия превратилась в опасное приключение, но все это ждало меня впереди.

За пару недель все утряслось в той или иной степени. Мила азартно готовилась к поездке, целыми днями таская меня по магазинам. Пыталась и меня приодеть, но я отказалась наотрез.

Быкова в столице носилась с невесткой, не забывая и о врагах. Щавельский ждал суда, и поговаривали, что отправят его за решетку надолго: тут и мошенничество, и причинение морального и материального ущерба… Черепанов тоже был в СИЗО – с этим еще проще. Когда к нему пришли из полиции, он попытался сбежать, не сумел и кинулся драться. В общем, еще и за насильственные действия в отношении представителей власти огребет. Работал он с напарником, молоденьким подонком Михаилом. Тот где-то за неделю был убит в пьяной драке.

С Рыбниковым сложнее. Тот отделался легким испугом. Доказать сговор его с Щавельским не удалось: он убеждал следствие, что всего лишь намеревался заключить обоюдовыгодную сделку с крупной бизнес-леди, а вовсе даже не отнимать у нее дело. Щавельский мудро молчал, понимая, что с бандитом, даже бывшим, лучше в опасные игры не играть. А то и решетка не защитит…

Мое присутствие в суде не потребовалось. И мы с Милой улетели в Италию.

После четырех месяцев пребывания в чужой стране я вернулась в родной Тарасов и наконец сменила в телефоне сим-карту. Обнаружила больше 100 звонков и сообщений от Каменецкой и Быковой, эсэмэс о зачислении гонорара на мой счет.

Как только мой номер вышел на связь, тут же раздался звонок от Оксанки:

– Охотникова! Мы тебя потеряли! Ты где была?!

– В Италии, – честно призналась я.

– Вот ты бездельница, по заграницам мотаешься! Мне от тебя документы нужны срочно, сейчас вышлю на электронку.

– Какие документы? С машиной что-то? Я все компенсирую, Оксана!

– Да машину я давно продала! Документы, что ты гонорар от Быковой получила. Ты же ничего не знаешь! Я теперь у Нинэль Федоровны личный помощник, занимаюсь организационными вопросами и, пока Тая в роддоме, рулю всеми бизнесами.

– А как же Нинэль?

– Она хотела купить внучкам игрушки, кроватки и коляски. Но в Москве не нашла, что бы ей понравилось, так что она теперь увлеченно новый бизнес развивает, купила несколько заводов: фабрику игрушек, мебельное производство и инновационную лабораторию по разработке суперколясок.