За дверью женщина смущенно захихикала:

– Да ничего не надо, мой бизнес ему никогда не получить. Он подставился по полной, если и не сядет – мстить забоится. Какой ты горячий, Нуряша. – От такого прозвища Мирзоян просиял и расправил плечи, он изловчился и сунул мне в карман пухлый конверт, а на удивленный взгляд лишь приложил палец к губам – молчи.

За дверью раздалось шебуршание, и снова подала голос Нинэль:

– Нуряша, я тут подумала, можем открыть совместный бизнес: сеть закусочных «Бутерброд». Как на это смотришь?

Но Мирзоян только сдвинул мохнатые брови:

– Плохо, Нинушка. Я ведь за тобой серьезно ухаживаю, не из-за сделки. Хочу, чтобы ты была моей женой, чтобы мы прожили много лет вместе, как мои бабушка и дедушка. Моя бабушка отдала мне свое кольцо и велела предложить надеть его той, ради которой я готов опуститься на колени. – С кряхтением мужчина опустился на одно колено и достал из кармана пиджака коробочку с простым серебряным кольцом. – Нинушка, для тебя я готов на все! Будь моей женой!

– Ах, – восторженно выдохнула Каменецкая, наблюдавшая всю сцену через перила второго этажа.

– Ой, – пискнула из ванной Нинэль. – Я согласна. – Из-за двери высунулась рука, на палец которой Нурик водрузил кольцо.

– Но сегодня не выйду все равно, – заявила невеста из своего убежища. – Я заплаканная, завтра приезжай, и поедем в салон за платьем.

– Конечно, королева моя, все сделаю ради твоей улыбки, она согревает мою душу, как солнце, радует сердце, как прекрасное вино, которое делала моя бабушка. Я ухожу, а завтра, как волшебный джинн, буду исполнять твои желания. – Нурик поднял глаза и увидел Оксанку, он с тревогой предупредил меня: – Я вам через час еще один арбуз пришлю и шашлыков, здесь же всего на пять человек, твоя подруга за полчаса справится.

Когда жених со свитой покинули квартиру, Быкова вышла из ванной; мы отнесли угощенье на кухню и устроили пиршество.

После ужина от усталости глаза у меня начали слипаться, так что я переместилась на свой диванчик за стенкой и уснула под бурные раскаты смеха Нинэль и эмоциональные речи Каменецкой.

Один раз я встала, чтобы сделать глоток воды, и застала их в окружении кистей, палеток с тенями, кучи тюбиков и баночек.

Оксанка натянула свои колготки на голову Нинэль и сооружала из них башню, бурно восклицая:

– Ну вот же, я говорю, не надо длинные волосы, не надо эти вавилоны на голове крутить, они добавляют возраст за счет своего объема. А вот так, – она резко сдернула колготки с головы Быковой, – совсем другое дело! Смотри, сразу минус десять лет! Я вот сейчас тебе еще стрелки нарисую и покажу, какие у меня румяна есть. Не шевелись десять минут, ты обалдеешь.

Приятельница схватила черную узкую кисточку и склонилась над лицом женщины.

– Но я привыкла к парикам, без них дискомфортно, – упрямилась Нинэль.

– А я привыкла, чтобы молчали, когда я стрелку рисую, – категорично заявила девушка. – Походишь неделю с короткой прической, а потом можешь напяливать эти парики, если не передумаешь.

Уже под утро меня разбудил громкий шепот на кухне за стеной:

– Ночью есть вредно!

– Да чего тут есть, половина арбуза всего осталась.

– А первую половину ты одна и съела.

– Там калорий нет, одна вода.

– А ты как ведьма, ешь много и не толстеешь.

– Конечно ведьма, – фыркнула Оксанка.