– Буду знать, – сказал Чарльз У. Таггард и постарался выглядеть так, будто двигаться по улицам саудовского города для него в высшей степени естественно. Он лишь мельком оглядывал прохожих в бурнусах и разве что краем глаза смотрел на немногих женщин – всегда в сопровождении мужчины и полностью закутанных. Чадра, припомнил он слово. Так называлось это чёрное одеяние, которое придавало женщине вид мифологической фигуры.

Даже на третий день своего пребывания в Саудовской Аравии Таггард ещё не освоился по-настоящему в новом офисе. Зато он быстро привык к восьмирядным городским автобанам, которые пересекали Эр-Рияд, сами нигде не пересекаясь, и к тому, что гигантские торговые центры были открыты круглые сутки. Однако то, что этот город посреди пустыни выглядел таким новеньким, будто был построен только в прошлом году, по-прежнему сбивало его с толку. В звенящее от зноя ясное небо возносились современные высотные дома из стали и стекла, невиданного великолепия мраморные здания расположились на просторных площадях, а большинство жилых кварталов выглядели так, будто там жили богатые люди.

Он постарел, наверное, дело в этом. После многих лет службы в ЦРУ умение быть незаметным и приспосабливаться ко всему должно бы уже войти в плоть и кровь, однако чем старше он становился, тем труднее ему это давалось. С задачей двигаться ниже порога внимания он, скорее всего, ещё справится – чему научился, тому не разучишься, мастера делает опыт и так далее, – однако с некоторого времени он стал чувствовать, что внутри него что-то сопротивляется вечной игре в прятки. И с каждым годом всё сильнее.

Хозяин встретил Майерса как постоянного клиента, одарил Таггарда, которого Майерс представил как своего нового коллегу, благожелательным кивком и провёл их к стоящему обособленно и потому спокойному столику. По-английски он говорил бегло, хоть и с сильным акцентом. Официально они считались сотрудниками «American Agrofood Trading Company» – компании, импортирующей сельхозпродукты из Северной и Южной Америки.

Майерс нервничал. Таггард внезапно заподозрил, что у его молодого коллеги могут быть проблемы с возрастом: всё-таки он на пятнадцать лет моложе своего подчинённого.

– Да, – признался Майерс в ответ на его вопрос. – Я знаю, что это глупо, но… мне как-то не по себе.

Таггард устремил взгляд в меню.

– Но вы же здесь профи. Я-то ведь даже не понимаю по-арабски. – Он приподнял меню. – И английский перевод тут мало помогает.

Майерс перегнулся через стол.

– Мечуи – жаренное на гриле мясо ягнёнка, очень вкусно. Шаурма – это мясо с вертела, которое они тут тоже отлично готовят…

– Я просто закажу то же, что и вы.

– В принципе вы можете заказать что угодно. Тут не ошибёшься.

– Побольше бы на земле таких мест, о которых можно было бы сказать то же самое.

В этот момент их внимание привлекли громкие голоса в глубине зала. В ресторан вошёл тучный мужчина лет пятидесяти в компании других мужчин, окружавших его, точно свита. Он вёл себя по-барски, что невольно настроило Таггарда против него.

– Кто это? Мафиозный босс? – тихо спросил он.

Майерс поперхнулся.

– Господь с вами! Это Саид Ибн Фарук Ибн Абдул-Азиз, саудовский принц.

– Никогда не слыхал.

– Я бы сильно удивился, если б вы слыхали. Их, этих принцев, двадцать тысяч.

Таггард недоверчиво взглянул на своего начальника.

– Двадцать тысяч принцев? Да вы шутите!

– Все мужские потомки Абдул-Азиза Ибн Сауда, основателя государства и первого короля, являются принцами. Они заполняют телефонную книгу Эр-Рияда целыми страницами, – мрачно объяснил Майерс.