О чем это говорит? Что имеем — не храним, потерявши — плачем? Да. Конечно. Я даже не знала, что происходило между нами, пока он находился рядом!

Я с трудом сглотнула.

— Он может быть Сломленным. Или мертвым, — я смотрела на узкую грудь Леона. И это моя ошибка.

— Поэтому мы должны быть уверены, что ты не присоединишься к нему, — Леон не пожал плечами, но его тон был пренебрежительным.

— Конечно, он ведь всего лишь лупгару, правда? Не совсем оборотень, но и не совсем человек, — я отбросила назад влажные волосы, скручивая их. Они бы раскрутились, как только я сделала бы несколько шагов, но я свернула их в пучок, туже и туже, они скользили сквозь пальцы. Чем туже я скручивала их, тем больше мне нравилась почти-боль. — Я знаю счет, Леонтус. Я одену какие-нибудь туфли и пойду навещу Пепла.

Он пожал плечами.

— Если ты навестишь Сломленного, то это не заставит тебя почувствовать себя лучше. И разве у тебя не назначена встреча с Тафтом и мастерством перевоплощения?

— Какой смысл? Я еще не прошла становления, Кристоф будет искать меня, потом у нас опять будет бой, он даже не позволяет мне выйти из комнаты без охраны, и держу пари, они даже не ищут Грейвса, и все это чертовски бесполезно!

Я кричала. Снова. Как будто это могло решить проблемы.

Он склонил голову, точно так же делают старые дампиры. Именно так можно понять, кто старый — то, как они неподвижны, как кошка, замершая с одной лапой в воздухе, рассматривающая что-то. Как будто они забывали, что их тела находились здесь, в то время как внимание обращалось внутрь. Когда он был вот таким тихим, можно было увидеть, что он мог бы быть красивым, если бы сменил стрижку и прекратил свои игры с желтофиолем. Даже Бенжамин, казалось, иногда забывал, что Леон был поблизости, пока тот не открывал рот и не оставлял маленький, саркастический укус.

И мне нравилось это в нем.

Когда он закончил думать, его подбородок опустился на миллиметр, и он посмотрел на меня.

— Есть простой способ узнать, действительно ли они ищут его, Дрю.

Я ничего не могла с собой поделать. Я нервно оглянулась через плечо, проверяя, чтобы быть уверенной, что в коридоре больше никого не было. Бенжамин не мог услышать нас с другой стороны кафетерия, и, в любом случае, он был бы больше заинтересован в своих спагетти.

Леон издал полуфырканье-полусмешок.

— Не волнуйся, я один из тех нескольких, кому Рейнард доверяет. Ну, ты заинтересована?

Я отпустила волосы, влажные кудри скользнули сквозь пальцы. Желудок опустился, как рыба, бросившая сражение и утопающая в мелководье.

— Я вся во внимании.

— Формально, возложи на меня, как члена твоей охраны, ответственность за то, чтобы я начал поиски, — на его лице появилась не имеющая чувства юмора улыбка — его губы никогда не расслаблялись; они все время были белыми и тонкими. Отчасти было похоже на то, что он постоянно сосал что-то вяжущее. — Это частное поручение, отданное светочей Куросу, который поклялся ей в подчинении. Конечно, если ты мне доверяешь настолько сильно.

Мой рот закрылся. Я долго думала насчет это, следя за ним.

— Замечательно. Прекрасно. И как мне сделать это?

Его рот дернулся. Он осторожно повел назад своими плечами. Его джинсы выглядели поношенными, кроссовки не лучше — интересно, Бенжамин не трясся над ним насчет одежды. Или Натали.

— Считай уже сделано. Дай мне неделю на разведку.