— Жаль, что я не знаю, сколько тебе лет, — я почесала и успокоилась, разглаживая мех, но избегая прикосновений к обнаженной коже, когда та показывалась. Это просто... это просто казалось неправильным. — Ты знал Кристофа, да?

Завывания переросли в низкое рычание. Я постучала по его узкой голове.

— Прекрати это! Я просто спросила.

Рычание изменилось, как будто он пытался заговорить. Казалось, он пытался произнести мое имя. «Рууууу... — длинная пауза. — Груууууу».

— Все хорошо, — я села прямо, открыла глаза и успокоила его. — Серьезно. Это только вопрос. Эй, я знаю. Пошли погуляем, а? Прогулка? Тебе нравится эта идея?

Господи Боже, Дрю! Он мог в любое время подвязать тебя за кишки, но ты ведешь себя с ним так, будто он собачка. Не очень умно!

Я ничего не могла с собой поделать. Не тогда, когда он прислонялся к моей ноге, как собачка в холодную ночь, и оранжевый блеск закручивался в его зрачках под тяжелыми веками.

Он не выглядел слишком радостным по поводу того, чтобы прогуляться, но я скользнула к краю кровати, врезаясь в него.

— Возможно, ты готов. Мы можем побродить? Только до конца коридора и...

— Плохая идея, — сказал Кристоф, стоя у двери.

Я практически подпрыгнула, убирая свободную руку от обнадеживающего медальона. Пепел напрягся, но его голова не покинула моего колена.

Кристоф не выглядел сердитым. Он просто стоял, прислонившись к дверному косяку, руки скрещены на груди. Никогда, даже за миллионы лет, я не смогу выглядеть так грациозна, стоя тихо. Большинство других дампиров тоже не смогли бы. Он выглядел так, будто весь мир был не больше, чем фоторамкой, выгодно подчеркивающей его с правой стороны, но не способом «я такой привлекательный». Больше в виде иллюстрации — той, что висит в дорогой кофейне, где-нибудь на западном побережье.

Пепел моргнул совершенно сознательно. Сперва правым глазом, потом левым. Пятнышки и водовороты оранжевого слились вместе в устойчивый свет в его глазах.

Я запустила пальцы в густой ершик волос позади шеи оборотня. Никто, кроме Грейвса, никогда не стоял в дверях, когда я навещала Пепла, и тогда все было хорошо. Или, по крайней мере, менее запутано, чем сейчас.

— Раньше ты не приходил сюда, — я была рада, что не одела туфли. Нет ничего, кроме как смотреть на парня, которого поцеловала и накричала в одну и ту же ночь, что могло заставить почувствовать меня благодарной за наличие брони.

— Тогда не было никакой необходимости. И у нас с Пеплом есть... история, — на его лице появилась небольшая, натянутая улыбка. — Также у нас чрезвычайное заседание Совета. Требуется твое присутствие.

Он сказал это так, будто действительно «требуется». Полагаю, что так оно и было.

— Это насчет душа, да?

— Только мимоходом. Появилась информация, — пауза была значительной, но его выражение не изменилось. — Об Анне.

Напряженность Пепла превратилась в звук. Мысленное рычание было настолько низким, что я почувствовала его в костях, и одеяло упало с кровати. Он повернул голову назад, глядя на меня, его глаза — оранжевые лампы.

— Держите на привязи собаку, миледи, — Кристоф ощутимо напрягся, и трансформация мягко скользнула по нему. Волосы пригладились назад, темнея, теперь его глаза тоже пылали холодным, очень холодным голубым. — Кажется, ты единственная, кто может удерживать его в спокойном состоянии.

— О, да ладно! Я вешу четверть того, что весит он в этой форме. Как будто я смогу остановить его, если он будет преследовать тебя, — все равно я надеялась, что этого не произойдет. Из всех вещей, которые могли величать эту ночь худшей, конечно с моим участием, — и это говорит о чем-то — это если Кристоф и Пепел сцепятся в клетке.