— Если он нападет на меня, то ты потеряешь своего Сломленного, — ему удалось выдать это как констатацию факта. — Теперь он твой. Серебро не отвечает за это, — Кристоф выпрямился и сделал один осознанный шаг через порог. С пятки на носок, делая движения так, что у него был баланс в любой момент.

Он ожидал, что Пепел выкинет что-нибудь.

Сломленный оборотень был очень тихим. Он смотрел на меня — не на Кристофа.

— Я хочу взять его на прогулку, — я не имела в виду именно сейчас, но я также не хотела откладывать это. Я украдкой бросила еще один взгляд на лицо Кристофа. Мои пальцы болели, находясь в меху Пепла, кулаки сильно сжались и потели. Сломленный все еще смотрел на меня, и его губы беззвучно поднялись, показывая острые, очень белые зубы.

Много зубов.

— Не сегодня, Дрю. Пожалуйста, — и как так случалось, что Кристоф мог иногда просить меня о чем-то? Если бы он делал это почаще, то я не была бы такой расстроенной.

Мой подбородок упрямо поднялся. «Это взгляд мула», — говорил в памяти голос бабушки, и ее потеря быстро поднялась к горлу.

— Тогда когда?

— Завтра ночью. У нас не будет занятий с малайками. Ты стараешься сильнее, чем я когда-либо видел от других учеников. Думаю, тебе нужен выходной.

— Тогда это займет еще больше времени. Мы, как предполагается, не должны расслабляться, Кристоф. Ты расслабляешься, а потом тебя ловят. Разве это не ты сказал мне?

— То, что я говорю тебе во время занятий, не требуется повторять. Это моя работа давить на тебя, Дрю. Я должен быть вдвое сильнее, чем все, что ты можешь обнаружить здесь. Я тренировал сотни Куросов. Некоторые из них мертвы. Иногда мне интересно, если бы я был более безжалостным, сильнее давил ни них, были ли бы они все еще живы.

Держу пари, он не думал о них. Судя по выражению его лица, спорю, что он думал о ком-то другом. Ком-то с моими волосами, только гладкими локонами вместо вьющихся, и лицом в форме сердца.

О моей маме. Он тоже тренировал ее.

— И ты хочешь, чтобы я взяла отпуск, — да, я была стервой. Но он всегда имел чертовы ответы! Это было утешительно, пока не становилось все наоборот.

Папа уже сказал бы мне позаниматься ката и заставил бы меня делать петли. И я бы смогла сделать их.

Не так ли? Как папа справлялся со всем этим? Он даже не рассказал мне об основных вещах, касающихся меня. О том, кто я или что, кем был он, кем была мама... но мне не следовало знать это, не так ли? Я знала все, что требовалось, когда была его помощницей. Его маленькой девочкой.

Папиной маленькой принцессой. Которая пустила пулю в зомби-отца.

Из всех мыслей именно эта запутает все в голове, что должно быть расставлено по полочкам.

Кристоф не двигался.

— Я надеюсь на лучшее, но тренирую тебя к худшему, — он вздохнул. — Совет ожидает тебя, Дрю.

— Они могут обойтись без меня, — если бы я и дальше держалась бодро, то тон болезненного терпения раскололся бы. Мне еще не удалось заставить его выйти из себя, но я продолжала стараться. Я почти чувствовала, как он держал себя в руках.

Его глаза светились так же, как у Пепла, ярким, пронзительным голубым.

— Нет. Не могут. Ты единственная светоча, которая есть у нас. Ты глава Братства, даже если большинство из твоих обязательств формальные с этой точки зрения. И информация об Анне может привести к... другой информации. К которой ты выражаешь огромный интерес.

Он никогда не упоминал Грейвса по имени. Это было отчасти оскорбительно.

Я похлопала свободной рукой по голове Пепла, приглаживая его волосы. Он был тихим, как камень, показывая зубы, смотря на меня. Это не напугало меня настолько сильно, насколько должно было. Выбившиеся пряди упали мне на лицо.