— Тебе нужен был помощник. Вот я и осталась.

— И совершенно напрасно! Господи, я глазам своим не поверила, когда увидела, как ты выходишь из этого дряхлого самолетика.

Темпест махнула рукой:

— Я жалею только об одном: что не знала, как плохи у вас дела с продовольствием. Я бы что-нибудь привезла с собой.

Китти положила руку Темпест на плечо, ощутив под пальцами крепкие мускулы:

— Тебе не в чем себя винить. Если мы еще не умерли с голоду, то только благодаря тебе. Не знаю, сколько ты заплатила тому пилоту, но, слава богу, теперь мы обеспечены на много недель вперед. Еда, теплая одежда, одеяла, лекарства… — она вдруг помрачнела… — и детское питание.

Темпест пожала плечами, смущенная похвалами Китти:

— Подумаешь! Любой, у кого есть деньги, на моем месте сделал бы то же. Почему я не проследила за этим чертовым детским питанием? Вот будь здесь Страйкер…

— Мы сделаем все, что можем. Может быть, в ящиках с едой найдется пастеризованное молоко?

Женщины вошли в ангар и мрачно уставились на гору ящиков и картонных коробок.

— Я поищу. А ты иди осматривай ребятишек дальше.

Китти кивнула:

— Послушай, я так тебя и не поблагодарила…

— И не стоит. — Темпест храбро шагнула к ближайшей коробке. — Если Луис не занят, пришли его, пожалуйста, сюда. Вдвоем у нас дело пойдет быстрее.

Глядя ей вслед, Китти уже не в первый раз задумалась о том, что за непредсказуемый человек ее подруга. С первого взгляда Темпест казалась вся как на ладони, но внимательный наблюдатель вскоре понимал, что перед ним — сложная, мятущаяся личность. Взять хотя бы ее отношения со Страйкером… Этот человек был для нее то спасителем, то громом небесным, а чаще всего тем и другим сразу. Темпест им восхищалась и в то же время терпеть не могла. Китти подозревала, что когда-то у Темпест был с ним роман. Однажды она задала подруге прямой вопрос: Темпест не ответила, но в глазах у нее промелькнул мгновенный отблеск давней боли. Так Китти убедилась, что в прошлом Темпест со Страйкером связаны какие-то неприятные воспоминания. Китти не раз хотелось поймать этого Страйкера где-нибудь в темном уголке и спросить начистоту, чем он обидел ее лучшую подругу. Но это было невозможно. Во-первых, Китти никогда не встречалась со Страйкером, во-вторых, Темпест оторвала бы ей голову за такое вмешательство в свои дела.

Китти со вздохом обвела взглядом лагерь беженцев — клочок земли, с трудом отвоеванный у непроходимых джунглей. Нашла время беспокоиться о любовных делах Темпест! Побеспокоилась бы лучше о собственной жизни! Подумать только, еще неделю назад она могла бы улететь домой… Но тогда казалось, что никакой опасности нет. В этой части света всегда было неспокойно, и Китти полагала, что очередная вспышка гражданской войны потухнет так же быстро, как разгорелась. Увы, Китти ошиблась. Лагерь был отрезан от мира, но до них доходили слухи — одни страшнее других. А они здесь — без оружия, без всякой защиты, без транспорта… Попросту говоря, они оказались в ловушке.

— Похоже, у нас с вами ничего не выходит? — Барбара подняла голову и взглянула Страйкеру в лицо. Они кружились по залу в медленном танце.

Значит, она тоже это почувствовала? Страйкер опустил глаза.

— Я надеялся, что все будет не так, — честно признался он наконец. Эта милая женщина не заслуживает лжи и притворства. Ей нужно искреннее чувство — чувство, которого Страйкер дать не может. — Вы ни в чем не виноваты. Дело во мне.

Барбара слабо улыбнулась. Ей нравилось, что Страйкер не притворяется, не пытается сделать вид, что все идет как надо. Может быть, Пиппа права, и Барбара ищет не то и не там?

— Не знаю… может быть, это звучит неискренне, но я предчувствовала, что ничего не выйдет.