— Я хочу на тебе жениться. Ты отказываешься.

Темпест сама расстегнула на себе блузку и, схватив его за руку, положила ладонь себе на бурно вздымающуюся грудь.

— Вот чего я хочу! Ты сам говорил, что нужно идти на компромиссы. Я согласна на компромисс.

Страйкер нащупал сосок, и глаза Темпест потемнели от желания. Но он не спешил и по-прежнему вглядывался ей в лицо.

— Я боюсь за тебя, — простонал он. — Ты можешь это понять?!

Темпест зарылась пальцами в его черные волосы, притягивая его к себе.

— Знаю. Можешь кричать и браниться сколько твоей душе угодно, но я-то знаю: именно ты научил меня не повторять своих ошибок дважды. А сколько раз ты спасал мне жизнь!

— Не надо… Не говори ничего, — пробормотал Страйкер, покрывая поцелуями ее лицо, шею.

— Ты прав. Не надо слов.

Губы Страйкера нащупали сосок, язык обвел вокруг него окружность — и Темпест вздрогнула в ответ.

— Мы не должны этого делать…

— Если ты не заткнешься, я сама тебя изнасилую! — прорычала Темпест, расстегивая на нем рубашку. — Четыре года я мечтала об этом… Страйкер, я хочу тебя!

Она приподнялась, прижимая ноющие от жажды груди к его груди. Эти руки она ощущала, когда он нес ее целый день, когда прижимал к груди…

— Не было дня, когда бы я не думал о тебе.

Страйкер сбросил на землю ее блузку и замер, рассматривая открывшееся ему тело. Классическую красоту его не портили ни синяки, ни царапины, ни старые шрамы. Такая хрупкая… и такая отважная… Страйкер крепче сжал ее в объятиях, словно желая защитить от всех мыслимых опасностей — желание, естественное для него, как дыхание.

Приоткрыв глаза, Темпест вглядывалась в его искаженное страстью лицо. Суровые, грубоватые черты Страйкера трудно было назвать красивыми, но никогда Темпест не встречала мужчины прекраснее его.

— А теперь кончай разговоры. Ночь ждать не станет.

Страйкер тихо рассмеялся. Ни одна другая женщина не стала бы командовать им в такую минуту — и ни у одной другой это не вышло бы так естественно… и так возбуждающе. Хрипловатый шепот Темпест, ее тело, жаждущее ласки, припухшие от поцелуев губы, сильные руки, словно навеки приковавшие его к себе, — все это казалось ему прекрасным сном.

— Я тоже не хочу ждать. — Он расстегнул на ней шорты и потянул их вниз. — Хорошо, что ты сняла ботинки.

Темпест открыла глаза и улыбнулась:

— Ты тоже.

Мгновение спустя оба они были обнажены. Молча любовались они друг другом, не скрывая своего наслаждения. Наконец Страйкер привлек Темпест к себе, и она благодарно обвилась вокруг него. Страйкер ласкал все уголки ее тела, жаждущие ласки и любви. Пот блестел на их телах золотистыми каплями в свете заходящего солнца. Темпест тихо стонала; Страйкер дышал хрипло и прерывисто. Вдруг, словно по мановению неба, удушливая жара сменилась прохладным ветерком от реки; в тот же миг Страйкер поднялся, опираясь на руки, и стремительно, не в силах больше ждать, опустился на нее.

— Все хорошо? — спросил он, останавливаясь на полпути. Тело его властно требовало продолжать движение, но Страйкер заботился прежде всего о том, чтобы не причинить боли своей возлюбленной.

— Да. — Темпест выгнулась ему навстречу, с благодарностью принимая долгожданное соединение. — О да! — вскрикнула она, начиная ответное движение.

Страйкер закрыл глаза: ему казалось, что такого наслаждения он не выдержит. Медленно, стараясь попасть в ритм с ней, он начал движение. Но жажда его была слишком велика, а сила любви — слишком необузданна.