Ренди пожал плечами.

— Что ж, понимаю твои чувства. — Он поднялся на ноги и поправил автомат: — Ты готов?

Страйкер кивнул и поднялся:

— Еще бы! Чем скорее мы вынесем ее из этого ада, тем лучше. Эти антибиотики, похоже, ни черта не действуют.

— Выше голову, друг! Мы почти у цели!

— Что значит «без документов не отпустим»?! — Ренди смотрел на полковника, полковник — на Ренди, и ни один не собирался уступать. — Вы же знаете, кто она!

— Я ничего не знаю, сеньор. Вы говорите, что это мисс Уитни-Кинг. Вас я не знаю, с ней тоже никогда не встречался. Никаких документов при ней нет. — Полковник развел руками; темные глаза его оставались непроницаемыми. — Без документов она не улетит.

Солнце пекло невыносимо. Они стояли перед несуразным зданием терминала: Страйкер с полубесчувственной Темпест на руках, двое его товарищей рядом и солдаты правительственной армии, невозмутимо наблюдающие за этой сценой. Ренди и полковник спорили уже четверть часа, и, похоже, терпение у обоих подходило к концу. И у Страйкера тоже.

Он шагнул вперед, и двое по бокам последовали за ним.

— Полковник, эта женщина горит в лихорадке. Вы уже пятнадцать минут держите нас на солнцепеке, не позволяя ни покинуть страну, ни даже укрыться от солнца в помещении. Я понимаю, что у вас приказ. Можно спросить, какое удостоверение личности мисс Кинг вы сочтете достаточным? — Страйкер не зря считался специалистом по решению проблем: он умел справляться с самыми на первый взгляд безнадежными ситуациями.

Полковник с явным облегчением повернулся к Страйкеру. В его лице и голосе он не прочел ни раздражения, ни враждебности — ничего, кроме тревоги и заботы о больной женщине.

— Если найдется человек, готовый опознать сеньориту — кто-нибудь, кроме вас троих, — этого будет достаточно.

— Боюсь, это невозможно. Единственный человек в городе, который ее знал, — женщина-врач из лагеря для беженцев — улетела последним самолетом.

На лице полковника появились проблески сочувствия. Похоже, своей неподдельной тревогой Страйкер сумел пробудить в нем какие-то чувствительные струны.

— Я все понимаю… — Он беспомощно развел руками. — Но не могу позволить вам улететь без документов. Поймите меня правильно, я человек военный. У меня приказ.

— Страйкер, я не вынесу эту жару, — пробормотала Темпест обессиленно. — Положи меня в тень.

Страйкер склонился над ней, стараясь заслонить от обжигающих лучей солнца.

— Знаю, детка. Потерпи немного.

— Я хочу домой, я больше не выдержу, Страйкер.

Страйкер взглянул в ее пылающее от жара лицо — и принял решение. Может быть, безумное, но Страйкеру не раз случалось совершать безумства, и все они в конце концов себя оправдывали. Он поднял голову и взглянул полковнику в глаза.

— Полковник, эта женщина — моя невеста. Мы собирались пожениться, когда вернемся в Штаты. Если вы найдете священника и позволите нам обвенчаться немедленно, этого вам хватит? — Он повернулся к Ренди, не реагируя на его изумленную физиономию: — Достань мой паспорт. Он в левом кармане рюкзака.

Ренди достал документы и протянул их офицеру. Тот проглядел бумаги, вздохнул и отдал их Страйкеру.

— Этого достаточно, друг мой. Я отдам распоряжение, и мои подчиненные все немедленно устроят. — Он подозвал высокого сержанта и отдал ему короткую команду, кивнув в сторону терминала: — Подождите там, пока мы найдем для вас падре.

— У вас найдется отдельная комната?

— Там только одна комната.