— Я так боялась, что ты… разлюбил меня после того, что я сделала.

— Это после того, как ты угрожала мне ножом? — мягко спросил он. — Да, я был очень раздражен, ты перехитрила меня. И ты права: тот случай сильно задел мою гордость. Но из-за этого я не смог бы разлюбить тебя. Нет такой силы, которая заставила бы меня это сделать. Я стал корить себя за эгоистичность, ведь я все время так далеко и не могу защитить тебя. — Он помолчал, ласково поглаживая Кендалл по волосам. Затем продолжил, и в голосе его уже не было нежности: — Мы сейчас в большой опасности, Кендалл. Нам предстоит еще очень долгий путь, прежде чем мы доберемся до дома.

Дом… Он имел в виду Флориду, но Кендалл не стала возражать. Чарлстон перестал быть для нее домом, как, впрочем, и Нью-Йорк. О Виксберге и говорить нечего — она сбежала туда от отчаяния.

— Как мы пойдем? — спросила она.

— На юг, через Иллинойс. Потом по границе Теннесси и Кентукки мы пройдем в Виргинию. В Кентукки сейчас янки, но население симпатизирует конфедератам, хотя риск, конечно, есть, и немалый. Идти мы будем пешком, оставляя в стороне крупные населенные пункты. Всегда помни, Кендалл, что каждый встречный может либо убить тебя, как мятежника, либо сдать военным властям.

Идти пешком… от Иллинойса до Виргинии! Шутка сказать. Кендалл никогда бы не пришло в голову, что она будет способна выдержать такой путь. Впрочем, она же никогда не думала, что покинет Кэмп-Дуглас в гробу…

— Брент…

— Мм?

— Это Трейвис помог тебе попасть в Кэмп-Дуглас? — Брент после долгого молчания сказал:

— Да. Мы выманили его из бухты Ки-Уэста, затем я бросил якорь и встретился с Трейвисом Дилендом. Я сдался ему в плен.

Кендалл почувствовала, что ее охватывает трепет. Солнце сильно пригревало, и ей стало тепло, покойно, но она была уверена, что это тепло она ощущает от ласковых прикосновений Брента и его спокойных слов.

Он бросил все — команду, судно, Конфедерацию, — чтобы только спасти ее.

— Спасибо тебе, Брент, — прошептала она, поднеся к губам сильную руку, обнимавшую ее. — Я так тебе благодарна!..

В ответ он, склонившись к её уху, тихо произнес ласковые, заветные слова.

— Я должен был прийти за тобой, — сказал он просто, — ведь я люблю тебя.

Кендалл вдруг снова расплакалась.

— О, Брент, не обнимай меня и вообще держись от меня подальше, ты подцепишь от меня вшей!

Он от души рассмеялся, и от этого смеха страхи Кендалл мгновенно растаяли.

— Кендалл, я люблю тебя даже со вшами. Перестань плакать. Мы раздобудем где-нибудь хорошее щелочное мыло, и все будет в порядке. А теперь отдыхай, любовь моя. С наступлением темноты нам придется поторопиться. Джон Мур приведет сюда половину иллинойсского ополчения, как только узнает, что произошло.

Джон… Как он далек сейчас… А ведь он едва не отнял у нее жизнь. Но теперь, несмотря на бушевавшую вокруг войну и продолжавшееся кровопролитие, Кендалл чувствовала себя вполне счастливой. Она, грязная и оборванная, лежит сейчас в северном лесу, но никогда еще солнце не казалось ей таким теплым и ярким, никогда еще не чувствовала она такого покоя просто оттого, что рядом был мужчина, обнимавший ее своими сильными и надежными руками.