Изменить размер шрифта - +
Господи, до чего же я ненавидел деньги!

Наложив на раны белые чистые повязки, Макнаб подлил масла в огонь.

– Функции левой руки будут несколько ограничены. Скорее всего прежние гибкость и сила полностью не восстановятся. Шрамы тоже останутся, но не горюйте – девушек они привлекают. – Он повернулся к сестре: – Повязки меняйте каждые шесть часов, промывайте раны дезинфицирующим раствором, и пусть через каждые четыре часа принимает эритромицин. На ночь дадите три таблетки радедорма, а завтра утром, на обходе, я его осмотрю. – Он улыбнулся, показав гнилые зубы под неопрятными усами. – Все силы местной полиции ждут в коридоре, пока вы освободитесь. Придется впустить. – Макнаб направился к двери. – Кстати, а вы славно неприятеля отделали – размазали, можно сказать, по палубе. Отлично стреляете, Гарри.

Инспектор Дейли выглядел безупречно – отутюженная, как с иголочки полотняная форма хаки, ремень с портупеей лоснятся и поскрипывают.

– Добрый день, мистер Флетчер. Я должен снять показания. Надеюсь, вы достаточно окрепли?

– Самочувствие превосходное, инспектор. Пулевое ранение в грудь удивительно бодрит.

Дейли указал на стоявший у кровати стул сопровождавшему констеблю. Тот сел и приготовился стенографировать.

– Сожалею, мистер Гарри, – посочувствовал он. – Досталось вам.

– Да ничего, Уолли. Ты б на тех парней посмотрел.

Уолли – крупный, сильный темнокожий юноша – доводился Чабби племянником, а его мать брала у меня белье в стирку.

– Видел я, – усмехнулся он, – что осталось.

– Если не возражаете, мистер Флетчер, – официальным тоном вмешался Дейли, недовол

Бесплатный ознакомительный фрагмент закончился, если хотите читать дальше, купите полную версию
Быстрый переход
Мы в Instagram