И вот настал час выступать. Нам, взводным, выдали оперативные карты. На них мы пометили красным карандашом населенный пункт Ивановку. Название совсем русское. Расположено в двадцати километрах от румыно-югославской границы. Население Ивановки – немцы-колонисты. Сразу за селом находится немецкий аэродром. База пикирующих бомбардировщиков Ю-87. Как они нам надоели! В небе их сразу можно было узнать, у них не убирались шасси, а колеса упрятаны в гондолы, похожие на лапти. Вот их солдаты и прозвали «лаптежниками». Я пережил их бомбежку на Днестровском плацдарме. Автоматчики мои, кто воевал давно, тоже вспоминали их недобрым словом.

Полковая разведка установила, что аэродром охраняется по всем правилам. Гарнизон аэродрома достаточно сильный, располагает даже артиллерией и танками, не считая зенитных установок различной модификации. Чтобы подойти к аэродрому, предстояло миновать два населенных пункта, которые со всех сторон были окружены кукурузными полями. Сплошной линии обороны перед Ивановкой нет. Но дороги, а также все подступы и к Ивановке, и к аэродрому контролируются усиленными постами. На северо-восток из села ведет дорога в Петровград, занятый немцами.

Командование конечно же интересовало не село, а аэродром.

3 октября, в день наступления на Ивановку, погода стояла солнечная. Но дороги и поля после затяжных ливневых дождей раскисли, почва набухла. Мы шли по кукурузным полям, утопая в вязкой грязи. Почва в тех местах напоминала украинский чернозем. После дождей он такой же липкий и топкий.

Как немцы пронюхали о приближении к Ивановке наших батальонов, не знаю, но во второй половине дня над нами появились две эскадрильи «лаптежников». Произошло то, чего мы больше всего опасались. Пикировщики повисли над кукурузными полями, и на нас посыпались осколочные бомбы. Глубоких воронок они не делали, но все же одному или даже двоим, согнувшись в три погибели, укрыться в них было можно.

Одна эскадрилья отбомбилась быстро, улетела. Зашла на бомбежку другая. Эти уже не просто сыпали с горизонтального полета, а начали пикировать, чтобы бомбы ложились точно по целям. Мы тут же кинулись к воронкам. Заняли их. Только это и спасло нас.

Солдат на войне ко всему приспосабливается, привыкает. К бомбежке, конечно, нельзя привыкнуть. Но все же спастись от осколков можно. Вот, казалось бы, мощное и универсальное оружие – Ю-87. Маневренный, хорошо оснащенный вооружением. Я видел, как он уничтожает танки. От его залпа Т-34 разваливался на части. А вот солдата и ему, при всех его достоинствах, взять не так-то просто. Сыпанул бомбы, и если первую атаку пехота пережила, прижавшись к земле, то следующую уже пережить легче. Бомбы несут смерть, но они же делают воронки. А что такое воронка для солдата? Готовый окоп! Если она глубиной хотя бы полметра, то ничего лучше и не надо.

Смотрю, мои ребята уже освоились в воронках, землю лопатами отбрасывают, углубляются, расширяют днища, чтобы ноги можно было убрать.

Отбомбилась вторая эскадрилья, появилась третья. А может, та, первая, уже вернулась. Заправили топливные баки, загрузили бомбы и – на вылет.

И так они нас бомбили до вечера. А мы бросками, перебежками продвигались к Ивановке. Пилоты Ю-87 выполняли свою задачу, а мы, солдаты батальонов 8-го гвардейского полка, – свою.

Из кукурузных посадок мы выбрались без особых потерь. Вышли, помню, на луга. Тут почва под ногами твердая. Впереди – Ивановка. Мы сразу кинулись в атаку. И тут по нашим цепям ударили скорострельные зенитные установки малого калибра. Подошли мы к ним довольно близко. Кукурузное поле подступало к самой околице села. И мы хорошо видели, как лихорадочно и четко работали расчеты зениток, когда увидели наши цепи, высыпавшие из кукурузных зарослей.