— Не-а, — злорадно усмехнулась я в ответ. — Я полгода молчала, боялась тебе лишнее слово сказать. Извини, но сейчас я тебе за всё это воздам сторицей… Нет, ты не волнуйся, я вообще не слишком болтливая, — поспешила утешить его я. — Просто мне действительно слишком многое надо у тебя спросить, а теперь я окончательно перестала тебя бояться, — я бесшабашно улыбнулась. — Но я постараюсь тебя не злить.

— И почему это случилось именно теперь? — видимо, смиряясь с моим словесным поносом, мрачно поинтересовался варвар.

— Потому что теперь я поверила, что ты не убьёшь меня за какой-то глупый вопрос. И мне стало легче жить, зная, что я тебе небезразлична. А ещё говорят, любой ангел после свадьбы волшебным образом превращается в мегеру, — я захихикала. — Но ты как-то очень странно себя повёл; обычно мужчины от женитьбы бегают как от огня, а ты добровольно обрёк себя на эту страшную участь. Я, честно говоря, до сих пор в шоке. Главное, когда ты успел назначить меня женой?

— О тебе нет никаких данных, — нехотя сознался он. — Точнее, не было. Кацалиоцли — это отчасти удостоверение личности. Удостоверяя твою личность, я сообщил, что ты — ярла Ольга Йенсен, моя жена.

— Полный абзац, — вздохнула я. То есть, меня замуж не просто без согласия забрали, а ещё и без процесса собственно женитьбы. Задним числом. Через подлог документов. Я с ума с этим мужчиной сойду! Причём даже быстрее, чем ожидалось. — Но это же незаконно?!

— Да, — спокойно согласился он. Я несколько секунд помолчала, но, так и не дождавшись комментариев, решила так просто тему не оставлять.

— А что ты будешь делать, если обман раскроется?

— Он не раскроется, — так же спокойно отмахнулся Ульвар.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что о том, что это обман, знаем ты и я, — иронично хмыкнул он. — И в случае выяснения обстоятельств будет твоё слово против моего.

— Но должны же быть какие-то ещё документы, свидетельства там, какие-нибудь отпечатки пальцев, подписи, согласия…

— А почему ты думаешь, что их нет? — насмешливо ухмыльнулся мужчина.

Я поперхнулась вопросом.

Действительно. С кем я спорить пытаюсь?!

— Ты всё предусмотрел, да? — проворчала я.

— Да, — улыбка стала спокойной и очень довольной. Вот когда он так улыбается, он удивительно милый и даже почти не грозный. Или просто я просто очень предвзята, да и притерпелась.

— Ладно, всё, сдаюсь, — вздохнула я. — Так что там с Тором-то?

— Ничего, — отмахнулся он, вновь делая рожу кирпичом. — Я вообще не люблю богов.

Я чувствовала себя эсэсовцем, допрашивающим советского партизана. Ужасное ощущение. С одной стороны, потому что я в принципе не люблю быть плохой и расстраивать людей. А с другой, потому что я, похоже, начала тем самым эсэсовцам сочувствовать, а это вообще уже клиника…

— А, вот ещё что мне объясни! Почему этот твой родственничек начал обзываться? Я запуталась. То у вас вроде бы всякие инстинкты, и женщина — существо чуть ли не священное; я ещё помню, как на меня смотрели на корабле, до сих пор не по себе. А тут мало того, что хамят на ровном месте, так он ещё, похоже, и твоё присутствие игнорировал. И вообще, у вас что, они тоже есть? Ну, эти самые, древнейшей профессии, которые шлюхи. Я так поняла, бабы у вас лет с восемнадцати замужем с кучей детей, откуда им взяться? Не в промежутках же между родами развлекаются… Ульвар, — подбодрила его я, потому что мужчина молчал и явно не горел желанием делиться информацией.