Подкормил котёнка, заботливый наш. Хорошо, не в колыбельку; я бы на том самом месте его и придушила. А так пришлось похвалить (старался же, от чистого сердца!), поощрить куском мяса, а мыша по-тихому сплавить в утилизатор.

И — да, у меня родился именно сын, невзирая на все пророчества богов. Как сказала Жива, настоящую женщину никто не в силах предсказать, включая её саму.

С богами, к слову, тоже получилось довольно забавно. Не знаю, за что их недолюбливал Ульвар, — об истинной подоплёке этих отношений я так и не узнала, — но некоторые из них оказались весьма неплохими ребятами. Та же Жива повадилась приходить ко мне в гости и, как она выразилась, «отдыхать душой». Я так поняла, просто потому, что знакомые божественные рожи уже стояли поперёк горла, а с людьми запанибрата поболтать не получалось: они на богов реагировали именно как на богов.

Тор оказался забавным малым, с юмором взиравшим на свой легендарный образ. Хотя за столькие годы этот образ в него плотно въелся, и жутковато выглядели порой проявлявшиеся на фоне пугающей хари суждения типичного учёного и «книжного червя». Но я со временем привыкла, тем более что «наш дедушка» тоже зачастил в гости. Правда, старательно выкраивал для визитов такие моменты, когда Ульвара не было дома.

О том, что сын Тора вернулся к работе Первого Палача Империи я узнала случайно, от коллег по работе, где-то через полгода после этого знаменательного события. Наверное, общество хмурого норманна меня испортило, но я ни на секунду не ужаснулась, и даже не удивилась. Отреагировала примерно так, как если бы это был переход офисного клерка из одной конторы в другую. Ну, поменял муж работу и поменял; лишь бы самому нравилось, в самом деле!

Работа, кстати, доставляла массу приятных моментов. Во-первых, коллектив у нас подобрался тот ещё: процентов восемьдесят — домохозяйки с толпами детей, но все без исключения — очень энергичные и совершенно не занудные личности. Даже, не побоюсь этого слова, неординарные. Я первое время на их фоне чувствовала себя полной дурой, но потом упорство и труд по старой пословице всё перетёрли, я окончательно втянулась и даже начала приносить пользу.

Лиепчи действительно честно соблюдали все условия мира, и изучение наше носило взаимный характер: мы разглядывали их и были для них же подопытными кроликами. Они оказались довольно мирными и неплохими ребятами, хотя понятие «чувства юмора» у них отсутствовало в принципе. Но ничего, некоторое время пообтесавшись в нашем «бабьем царстве», прониклись понятием иронии. А без неё вряд ли бы выжили: их женщины были гораздо спокойней, и никогда не интересовались работой мужчин.

Что меня в этих ребятах совершенно поразило, это их геном. Я в данном вопросе, конечно, ничего не понимаю, но тот факт, что генетически эти ребята ближе к птицам, чем к нам, меня здорово удивил: уж слишком они внешне похожи на нас.

Что касается моей семейной жизни, она до определённой поры была совершенно мирной и приятно-однообразной. Любимый (хоть и нелюдимый, но у всех свои недостатки) муж под боком, здоровые дети, — что ещё надо женщине для личного счастья? Детей у нас, опять же как по моему заказу, получилось трое. Сначала старший, Варг, а через восемь лет после него — сразу и мальчик, и девочка, близнецы Ингвилд и Ингварр.

А вот через пятнадцать лет после появления на свет Варга в мою жизнь вошла война, о которой я постоянно забывала и которая казалась мне чем-то бесконечно далёким. Старший отправился в военное училище, и я почти перестала его видеть.

Потом, когда учёба кончилась и сын улетел на передовую, по его стопам ушёл и второй — Ингварр, и осталась у меня только Ингвилд. Сердце категорически не хотело отпускать на смерть что одного, что другого, но разум очень своевременно на него рявкнул. Потому что, выскажись я подобным образом, меня бы не понял никто.