|
И если при этом вдруг выяснится, что простой смертный способен подхватить божественную искру, то, может быть, может быть, им удастся, растворившись в ее жгучем, ослепительном сиянии, подняться высоко-высоко, туда, где находится то самое Нечто или Некто, которое мы ощупью ищем, не умея и не смея назвать по имени.
Увидеть, хотя бы раз увидеть, как этот вечный свет загорается на пути двух тел, которые, сцепившись в тесном объятии, нагревают и обжигают друг друга, чтобы стать частью безграничного сияния и на какой-то миг осветить собой пещеру, в которой мы живем, чудесную пещеру, где возможно все, но лишь для тех, кто способен открыться. Открыться, тем самым спасаясь от смерти. Открыть свое тело, свой разум, чтобы научиться, прежде всего, давать. А потом получать. И чем больше, чем больше мы открываемся, тем острее ощущаем, что готовы принимать и получать. По-луч-ать. Принимать частицу того луча. Увидеть себя в новом свете, познать себя новым и разным. Избавиться от старых привычек, старых качеств, нагромождение которых мешает нам видеть, заслоняет от нас нашу собственную жизнь. Разглядеть наконец то, что мы сами от себя скрываем, скрываем, потому что нам страшно. – Ты все еще боишься? – спрашиваешь ты, прижимая меня к своему телу, своему античному телу. Я знаю, настанет день, когда он снова постучит. Он просто ждет, позволяет мне насладиться завязкой нового романа, дает мне время с головой ринуться в любовь, чтобы тем вернее ударить с тыла. Я чувствую как он рыщет вокруг нас, как готовит почву для удара. Я уже ощущаю прикосновение его рук, похожих на щупальца, слышу как он дышит мне в затылок, как хихикает на излете каждой фразы. Я гоню его прочь, гоню его призрак прочь. Ты тоже знаешь, что он совсем близко. Ты осторожничаешь. Мы переходим на шепот, будто залегли в засаде. Мы боимся, что он услышит как мы его обсуждаем, застанет нас на месте преступления и вопьется в самое горло. – Я знаю кто твой враг… – Шепотом произносишь ты. Я поворачиваюсь к тебе с надеждой во взгляде. «Ну же, – мысленно умоляю я, – сними с него маску, перережь ему горло. Принеси мне его голову на подносе. Поддержи меня в моей неравной борьбе, не дай проиграть и на этот раз.» – Просто ты мечтаешь встретить идеального мужчину… – … – Поэтому тебе так страшно. Ты боишься, что я окажусь не на высоте. А я не могу быть воплощением уверенности, играть роль, которую каждая женщина навязывает своему мужчине: роль самоуверенного самца. Я хочу иметь право на слабость, хочу, чтобы ты была готова принять меня слабым. Слабым, мужчину? Я презрительно морщусь. Мужчина должен быть сильным, мощным, уверенным в себе. Здоровенным несокрушимым красавцем, к которому так и хочется прислониться. Ты – Тарзан, а я маленькая Джейн, которую ты бережно носишь на руках. Это неправда. Я не Джейн. Я сама могу быть несокрушимым гигантом. Мне самой не нравятся Тарзаны, которые распиливают вас на кусочки и посылают принести пива из холодильника… Значит… Что же мне делать? В моей голове царит полная неразбериха. – Ты должна отказаться от мечты увидеть во мне живой идеал… – А что ты понимаешь под живым идеалом? – Это человек, который будет говорить тебе именно то, что ты хочешь услышать, близкий и ненавязчивый, сильный и нежный, смешной и серьезный, который всегда прибегает по первому слову, короче, Прекрасный принц. – Прекрасных принцев не бывает… – Ты признаешь это только в теории, на практике ты все равно его ждешь… И никуда от этого не деться. |
