– Ты хочешь сказать, что мужчины выше всех этих предрассудков.

– Нет. Мы тоже ждем свою Прекрасную прин­цессу, только в отличие от вас, умеем это скрывать!

Мадагаскар. Этот остров как нельзя лучше подхо­дит для моей матери. Когда-то здесь разбойничали пираты, кишмя кишели виселицы, процветали ра­боторговля и подпольные сделки с рисом и быками. Идеальное место жительства для такой недотроги как она.

Мать уехала туда, прихватив с собой старые де­вичьи мечты. Гадалка предсказала ей, что там она наконец повстречает мужчину своей жизни.

– Когда вы увидите его, у вас дыхание перехватит, – прошептала ясновидящая, вглядываясь в карты при свете трех белых свечей. – Он будет высокий, красивый, богатый, добрый, сильный… и к тому же – американец. Он станет любовью всей вашей жизни. Он сделает вас счастливой.

Мать была заинтригована:

– А что американцу делать на Мадагаскаре? – спросила она. – Может быть, я встречу его в каком-нибудь более цивилизованном месте? Ну, скажем, в Нью-Йорке, в Вашингтоне или там в Бостоне… Ма­дагаскар – это так далеко, там полно акул, плюю­щихся кобр и муравьиных львов, а еще там бушуют циклоны и случаются извержения вулканов.

– Ошибаетесь, – в порыве озарения возразила ясновидящая, – там не бывает ни хищников, ни ядовитых змей… Случаются разве что муссоны, да и то только в сезон дождей при межтропическом столкновении пассатов с воздушными массами над Индийским океаном.

Пораженная метеорологическими познаниями предсказательницы, мать отбыла на Мадагаскар, за­хватив с собой моего младшего братика. Она нашла себе место в одной из частных школ Тананарива. Троих старших детей мать решила оставить во Франции. Мне исполнилось восемнадцать, пора бы­ло становиться на ноги. «Ты совершеннолетняя, с дипломом, – заявила мать, – я свой долг выполнила, так что теперь – каждый за себя». «Я уверена, что ты не пропадешь, – добавила она, – будешь зарабаты­вать себе на жизнь, учиться на собственных ошиб­ках, только так и можно чего-то добиться.»

Что касается нашего отца, то он опять пустился в путь: отправился на восток, намереваясь вернуться к своим истокам. Впрочем, зашел он недалеко. Судьба занесла его в Страсбург, где он благополучно женился и обзавелся многочисленным потомством. «Но ты по-прежнему моя любимая доченька, – писал он мне, – ты мой луч света, мое солнышко, моя неземная красави­ца. Посылаю тебе тысячи поцелуев и люблю больше всех на свете. Не забывай об этом.» Жаль только, что в порыве нежности он позабыл дать мне свой адрес.

Я тосковала по братику. Писал он редко, звонить было дорого. Я отправляла ему длиннющие письма, а в ответ получала от него раз в месяц лаконичные послания на плюре, весьма ироничные и не требую­щие чрезмерной оплаты. «Янки на горизонте пока не видно. Зато полно маниоковых полей – хорошо курится. Учусь, зачеркиваю дни в календаре. Жру бананы с рисом. Собираю слюду. Целую из послед­них сил.» Иногда в его словах проскальзывала глу­бокая тоска. «Дом такой маленький, что нам прихо­дится спать в одной кровати. Сетки от комаров у нас нет. Она убивает их вручную, чтобы не выпили из меня всю кровь. Утром, грозно глядя на меня, объяв­ляет, что не спала всю ночь. Потом весь день зевает и яростно трет виски. Пришли мне море белого тю­ля. Можешь пожертвовать подвенечным платьем – буду тебе благодарен по гроб жизни.