|
Мы иногда даже ссорились из-за твоих голосов номер один и номер три. Первый был для меня слишком сухим и безличным, последний – таким возбужденным, что мне становилось не по себе. Ты выходил из себя, говорил, что я преувеличиваю, что нужно просто внимательнее слушать, или заявлял, что у меня проблемы со слухом и мне нужно лечиться.
Я легко различала эти три голоса, и каждый раз, когда ты звонил, могла определить как ты себя чувствуешь: нормально, прекрасно или неважно. В тот вечер в твоем голосе слышалась досада, ты комкал фразы. – Что-то не так? – ласково переспросила я, словно говорила с заикающимся от волнения ребенком. – Нет, нет… Все в порядке. – У тебя грустный голос. Что-нибудь случилось? – Нет, ничего особенного, просто… Ты колеблешься, слышно, что ты в отчаянии. – Это так глупо… Я только что вспомнил… Завтра же… Я совсем забыл… Завтра День Матери, и мне придется ужинать с родителями. День Матери! Я должна позвонить своей матери. Она придает большое значение поздравлениям с Днем Матери, именинами и Днем Рождения, новогодним и рождественским открыткам. Она весьма щепетильна в отношении праздничных дат, и всегда обводит в календаре все именины и дни рождения. Даже когда мать на меня сердится, и мы друг с другом не разговариваем, она посылает мне клочок бумаги, чаще всего – использованный конверт или обертку, на котором ровным и четким учительским почерком выводит: «Поздравляю с Днем Рождения. Мама». Меня забавляет, как строго она придерживается правил хорошего тона. Она привыкла поступать как принято, ее этому долго и упорно учили. Ее поздравления смотрятся белым церковным одеянием поверх лохмотьев. Она кривит душой, послушно следуя чувству долга, потому что такова традиция, и она, примерная мать, не может от нее отступить. Она тщательно соблюдает ритуалы, поэтому ее совесть чиста, ей не в чем себя упрекнуть. – Значит мы не увидимся? Я произношу эти слова легко и игриво, чтобы избавить тебя от тоски. – Нет… или только после ужина. – Как хочешь. Давай созвонимся к концу праздника. Ты мрачно соглашаешься и вешаешь трубку. Раз уж завтра День Матери, отпразднуем его по полной программе! Я приглашу свою мать в ресторан. Я звоню брату в надежде, что он к нам присоединится. – Мне что-то не хочется… Я ей утром позвоню, поздравлю. А вечером поужинайте без меня. Ты не сердишься? – Лучше бы ты пришел… Поговорили бы о чем-нибудь другом… А то я долго потом буду плакаться. – Нет уж спасибо! В отличие от вас всех я провел с ней семь лет на Мадагаскаре, так что вы – мои должники по гроб жизни. – Они небось уже прислали по открытке, те двое! – Разумеется, не дети – а живой идеал! Мои старшие брат и сестра. Безукоризненные в своем лицемерии. Они заблаговременно отправляют открытки, чтобы ублажить мать, а на следующий день присылают цветы. Они делают это каждый год. Где бы ни находились, на северном полюсе или в Джакарте, они никогда не забывают поздравить мать. Они пишут рождественские поздравления на обороте цветных фотографий. Сестра снимается с мужем и целым выводком детей. Брат позирует на фоне компьютеров в своем кабинете – он преуспел в этой жизни и объездил весь мир. Чванливый Бигбосс в самом расцвете сил. Они чего-то добились, – трубит мать, глядя на нас с братиком, – вот что значит вовремя уехать. А вы все упрямитесь и продолжаете жить в стране, где у власти – коммуняки, на улицах – бастующие, а безработные требуют себе зарплаты! Вот если бы я вышла за американца, ноги бы моей здесь не было! И снова пленка перематывается назад, и одно за другим перед нами проходят горькие разочарования ее многострадальной жизни. |
