Рита, не собираясь медлить, быстро прошла к двери и, щелкнув замком, отворила ее, тут же натыкаясь взглядом на такую добрую и уже родную улыбку. Отошла в сторону, пропуская гостя в дом, и, прикрыв дверь, обернулась к нему – смущенная, милая и немного скованная. Вениаминыч протянул роскошный букет роз, который все это время держал в руках и, приблизившись, отдал его дочери. Знал, что ей нравятся эти цветы, и дарил их постоянно, то присылая с курьером, то сам лично привозил. И сегодня не сдержался, да и посчитал, что повод подходящий.

Маргарита приняла букет, носом припала к одному бордовому бутону, вдыхая его аромат и, подняв глаза, тихо прошептала:

- Привет, - а в глазах - слезы, которые она так тщательно пыталась скрыть, но не смогла, в этом и проявилась ее маленькая слабость.

- Привет, дочка, - негромко, с любовью в голосе ответил мужчина, а Рита не смогла проглотить подступивший ком в горле. Не выдержав, всхлипнула, и была тут же притянута в отцовские объятия.

Как долго она мечтала, чтобы ее называли дочкой, чтобы обнимали, когда становилось совсем плохо, поддерживали, не давая утонуть в проблемах, и просто любили, именно вот так, как должны любить родители. Всю свою жизнь она ждала, а потом вроде и перестала надеяться, но снова ждала, верила, что однажды ее мечта сбудется, и она сможет хоть на минутку окунуться в детство, которого у нее никогда не было.

Цветы, еще секунду назад мешавшие ближе прильнуть к отцу, в один момент исчезли, скорее всего, Макс забрал их и отнес в кухню, и Рита смогла наконец-то ощутить, как крепко мужские руки сжали ее спину. От этого жеста рыдания стали громче, девушка носиком уткнулась в сильное плечо, а Вениаминыч, переместив одну руку, стал медленно поглаживать дочь по голове. Ему было не менее больно от произошедшего, а еще он винил себя в том, что был так глуп, поверив словам Натальи. Ведь если бы он потребовал тогда показать ему ребенка, то все сложилось бы иначе, и сейчас его девочка не стояла бы и не плакала, сжимаясь от боли, а давно была бы счастлива. Уж об этом бы он позаботился. Но сколько этих «если бы», которые, к сожалению, нельзя убрать в сторону по одному простому желанию.

- Хватит сырость разводить, бегом в кухню, обедать будем, - решил все-таки немного разрядить обстановку Максим, не имея сил смотреть, как его любимая плачет. - Вениаминыч, давай, Цветочек такие галушки сварила, закачаешься.

На последней фразе отец с дочерью вместе засмеялись, а Рита, шмыгнув носом, вытерла слезы платочком, который мужчина достал для нее из пиджака и, кивнув, они вместе отправились в кухню поглощать приготовленную стряпню.

Вишневский уже успел разлить по тарелкам парующий ароматный суп, достал поджаренные тосты и, положив рядом с маслом и свежим хлебом, пожелал всем приятного аппетита.

Обед проходил в непринужденной обстановке, все наконец-то были расслаблены и, можно даже сказать – довольны. Болтали то о погоде, то о работе, но за столом никто не касался темы прошлого, просто старались насладиться едой. Макс изредка поглядывал на Риту, переживая за ее настроение и самочувствие. После вчерашнего, конечно, не было повторных головокружений, но волновался он не меньше.

После плотного обеда девушка сварила кофе, и они удобно обосновались в гостиной - Вениаминыч в большом кресле, а Макс, приобняв Риту, на диване напротив. Девушка снова начала нервничать. Максим слышал, как дрожало ее тело, и принялся поглаживать по руке, ободряя и согревая.

- Даже не знаю, с чего лучше начать, - заговорил Константин, отпивая обжигающую жидкость и переводя взгляд на дочь.

- Лучше начать с самого начала. Почему мать отказалась от меня… и вы… - запнулась вдруг Рита, не зная, что еще произнести.

- Если бы я был в те годы гораздо умнее и смелее, ты бы всю жизнь была со мной, - отчаянно ответил Вениаминыч и с болью в глазах посмотрел на Риту.

- Что вы… ты имеешь в виду?

- Я так часто думал о той малышке, что умерла при родах…

- Ч-что? – не веря своим ушам, переспросила девушка.