- Что вы… ты имеешь в виду?

- Я так часто думал о той малышке, что умерла при родах…

- Ч-что? – не веря своим ушам, переспросила девушка.

- Наталья сказала, что ребенок родился мертвым. Я всю жизнь считал тебя мертвой, Господи, если бы я только знал.

Рита смотрела в одну точку, ее тело было словно каменное изваяние, руки холодные, глаза наполнены слезами. Боль снова сковала ее душу от непонимания - за что ее так ненавидит собственная мать, что даже лишила маленькую девочку отца.

- Законченная тварь! – не выдержал Макс и ругнулся, а потом крепче прижал к себе любимую. - Почему вы расстались? – решил поинтересоваться он, чтобы немного отвлечь Риту.

- Я не был интересен ее родителям, тогда у меня еще ничего не было. В общем, неподходящая партия. Но я попросил ее оставить ребенка, родить для меня и… хотел забрать малыша, чтобы дать ему все, что могу. Уже тогда я любил ту кроху. Господи, я должен был посмотреть, убедиться, что… уффф, убедиться, а я… ушел, расстроенный.

- При каждой встрече, - вдруг начала Рита, - она мне твердила, как я испортила ей жизнь, как она ненавидит меня за то, что я родилась, и лучше бы она сделала аборт, чем дарить мне жизнь, - сказала девушка ледяным голосом, смотря перед собой, а по щекам уже катились слезы. – Теперь мне не хочется ее объятий, теперь остался только интерес - откуда в этой женщине столько ненависти?

- К сожалению, такие люди есть, и их много, - сказал Максим и сделал глоток кофе.

- Зачем же Бог позволяет им рожать?

Мужчина резко развернулся к Рите и, серьезно глянув в голубые глаза, произнес стальным голосом:

- Никогда так не говори, ты рождена для нас, поняла? Рита, скажи, что ты поняла!

- Я… я… если бы… - заикаясь, хотела что-то сказать, а в ее глазах Макс видел пелену, застилающую ее взор.

- Никаких «если бы»! - он встряхнул девушку, пытаясь вразумить. - Тебя ноги привели к нам, понимаешь? Значит, кто-то свыше знал, что мой отец тебя не оставит! Теперь мы - твоя семья! – и так же порывисто обнял ее, крепко прижимая любимую к себе.

- Максим, позволишь нам поговорить наедине? – поинтересовался Вениаминыч, желая побыть вдвоем с дочерью.

Мужчина посмотрел на девушку, Рита согласно кивнула, и, поцеловав ее, он удалился в свой кабинет, давая им возможность пообщаться наедине.

Константин пересел к дочери и нежно притянул ее ладошку к себе, руками пряча в кокон, нежно поглаживая и сжимая. Маргарита внимательно следила за отцом, стараясь запомнить каждое его движение и опасаясь что-то упустить, ведь все казалось призрачным, ненастоящим. Словно она моргнет, и все исчезнет, а ей так этого не хотелось, ведь, кажется, она только сейчас стала обретать счастье.

- Прости меня, дочка, - тихо произнес мужчина и заглянул в грустные глаза белокурой девушки. - Прости меня за то, что лишил тебя детства, что не был рядом, когда так нужно было быть, когда ты росла и нуждалась во мне. Прости меня.

Спокойно заправил прядки волос за уши, и не переставал смотреть в глаза, а Рита, в свою очередь, видела в таких же глазах отчаяние и боль, и попыталась слегка улыбнуться. А ведь действительно, у них совершенно одинаковый разрез глаз, и их цвет, да даже ресницы, а раньше ведь она не замечала этого, да и смысл? Не заглядывать же каждому мужчине в глаза, выискивая в нем отца.

- Я совершенно тебя не виню, и уверена, знай правду - ты бы меня не бросил, - конечно, она это знала, ведь этот мужчина в свое время тоже так много для нее сделал - для человека, который был для него совершенно чужим.

- Никогда.

Маргарита сама потянулась к отцу, прижимаясь к его груди, и, прикрыв глаза, тихонько выдохнула, так, словно секунду назад ее сжимали тиски.

- Мне будет нелегко, - прошептала, сидя все в том же положении.