– Ну и что ты думаешь?

Взгляд карих глаз цепко пробежался по стройной мужской фигуре, затем вернулся к новой прическе и бороде.

– Неплохо, мой мальчик, совсем неплохо. Но слишком много зеленого.

– Переборщил с краской?

– Есть немного.

– Сейчас мы все исправим, госпожа.

Красавчик снова скрылся в ванной. Вернулся он, вытирая шею белым полотенцем. От зеленых разводов не осталось и следа.

– А теперь?

– Теперь замечательно! – она откинула голову, и золотистая прядь скользнула на глаза. – Теперь выглядишь старше. Усы и эта гнусная бородка меняют тебя настолько, что не будь я твоим старым боевым товарищем, у тебя появился бы шанс.

– Шанс на что?

– На все.

– А чем тебе не понравился зеленый колер?

– Слишком смело. И, согласись, лучше белый, чем зеленый. Благородная седина… Кстати, а ты внимательно прочитал инструкцию на коробке с гелем?

– Вроде бы.

– Выучи наизусть. Время от времени придется подкрашиваться, и важно знать пропорции. А то вместо белых прядей превратишься в ганда.

– А волосы на мужественной груди также нуждаются в окраске?

Йелла прыснула в кулак.

– У натуралов все одного цвета. И помни, здесь пропорции иные, а то опять засверкаешь изумрудными пятнами. Хотя должна признаться, что в прошлый раз цвет бородки удивительно сочетался с цветом твоих глаз.

– М-да, чего только не узнаешь. Надеюсь, что все займет не более одного года, иначе я свихнусь. Никогда не думал, что покрасить волосы так сложно.

– Привыкнешь. Правда, кто-то говорил, что со временем средство приводит к облысению.

– Спасибо, утешила.

– Давай поговорим обо всем за обещанным тобой завтраком.

– Хорошо, хотя, признаться, еда – последнее, о чем я думал в последние две недели.

– За свою скрытность будешь отдельно наказан. Я-то думала, что мы друзья, но когда твоя жена неожиданно исчезла, ты ни словом не обмолвился.

В устах другой подобная фраза выглядела бы фривольно, но только не в устах Йеллы.

– Извини.

Но старого боевого товарища было не унять.

– Ты должен был мне сказать, – она погладила меня по обнаженному плечу. – Ты же помог мне, когда я потеряла Дирика. Вот уж не думала, что подобное произойдет и с тобой. И не вздумай больше ничего от меня скрывать.

Я послал разгневанной женщине обаятельно-хамскую улыбку – самое обезоруживающее средство в таких случаях:

– Я действительно хотел с тобой поговорить. Но закавыка в том, что ты служишь в разведке Новой Республике, и я боялся тебя подставить. Конфликт между дружбой и службой – дело нешуточное. Нет, подожди. Я довольно давно тебя знаю и безмерно уважаю за профессионализм. Также почти всем известно твое безудержное стремление поступать по совести, чтобы всем было хорошо, даже в ущерб твоим собственным интересам. Ценю и за это весьма редкое качество. Именно потому не хочется подорвать репутацию самой прекрасной и умной женщины-разведчицы.

М-м, интересно, как этим бестиям удается столь обворожительная мимика!

– Сэр, ваша забота очень трогательна. Но я вполне взрослая, и все решаю сама. Это раз. А прежде, чем затевать что-либо, предпочитаю получить информацию. Это два. Например, о «возмутителях спокойствия» говорили на инструктаже в твоем родном Разбойном эскадроне.

Бровь свежевыкрашенного блондина артистично взлетела вверх:

– Но ведь то не что иное, как слухи?

– Слухи.