— Ладно, — сказал я, заканчивая перепалку с матерью. — Уговорила. Завтра же постригусь!

Я прошел в свою комнату, извлек из шифоньера целлофановый пакет, вытряхнул мохнатый серый свитер с разноцветными полосками на груди и рукавах и взглянул на часы. Десять минут восьмого. Прошло достаточно времени, чтобы соблюсти приличия: не показаться назойливым. Я надел брюки, влез в свитер; придирчиво оглядел себя в зеркало — и остался доволен комплексной подготовкой к выходу в свет. Прихватив из второго тома Вальтера Скотта — своей заначки — несколько купюр различного достоинства, вышел из дому.

Еще одна пробежка по магазинам, — и в руках у меня бутылка сладкого шампанского и коробка конфет.

Душа пела "Сердце красавицы"; я поправил воротничок рубашки, одернул свитер — так сказать, последний штрих — и очень медленно, дабы не предстать перед дамами потным и запыхавшимся, стал подниматься на верхний этаж…

Казанцева Елена Сергеевна, одинокая двадцативосьмилетняя особа, переехавшая в наш старый дом сравнительно недавно, полтора года тому назад. Познакомился я с ней десять месяцев спустя, совершенно случайно. Лена купила стиральную машину и стояла с ней у подъезда, не зная, что предпринять. Тут подвернулся я, и Лена попросила отнести покупку к ней домой. Взвалив машинку на плечи и не подавая виду, что она сделана из свинца, я довольно бодро попер ее на пятый этаж. В уютной квартирке Лены я распаковал агрегат и установил его в указанное место, за что меня угостили кофе и приготовленными на скорую руку сэндвичами. С тех пор Лена дружбу со мной не теряла, звала, когда требовалось забить гвоздь, починить розетку, утюг, да и мало ли для каких нужд может пригодиться в хозяйстве мужчина. Но однажды, занятый очередной безделицей, я задержался дольше обычного, мы немножко выпили, — и я остался ночевать. Потом я не раз исполнял свое истинно мужское предназначение, чем и вызывал недовольство родителей, которые обо всем догадывались, но пока помалкивали. Лена не принимала меня всерьез, ей нужна была птица более высокого полета. Она говорила, что делит со мной ложе только в силу физиологической необходимости. Конечно, потребительское отношение задевало мою мужскую честь, но тешило тщеславие: обладать такой женщиной, как Лена, — мечта любого мужчины.

…Двери открыла Казанцева.

Лена — женщина красивая, с изюминкой. Есть в ее облике нечто экзотическое. Овал лица слегка удлиненный, глаза — словно вычурная карнавальная маска, нос прямой, губы строгие. Все линии четкие, будто очерчены острозаточенным карандашом художника. Сама стройная, гибкая, легкая. Сегодня особенно хороша прическа. Шикарные каштановые волосы зачесаны назад и слегка покрыты спереди лаком, отчего кажется, что в лицо ей дует сильный ветер.

Я вошел в коридор, пряча за спину бутылку шампанского и коробку конфет.

— Какой нарядный, — протянула Лена, привлекла к себе и, обдавая дурманящим запахом дорогих духов, прошелестела в ухо:

— Маленький негодник! Совсем забыл дорогу ко мне… — Казанцева чмокнула меня в щеку и тут же вытерла следы губной помады.

Необычайно радушный прием озадачил меня, я принужденно улыбнулся:

— Я звонил тебе пару раз, но никто не отвечал.

Лена положила руки мне на плечи. От прикосновения ее тугой груди у меня сбилось дыхание.