.

         .

         «Здорово, мать! Здорово!»

         И я опять тяну к глазам платок.

         Тут разрыдаться может и корова,

         Глядя на этот бедный уголок.

         На стенке календарный Ленин.

         Здесь жизнь сестер,

         Сестер, а не моя, —

         Но все ж готов упасть я на колени,

         Увидев вас, любимые края.

         Пришли соседи…

         Женщина с ребенком.

         Уже никто меня не узнает.

         По-байроновски наша собачонка

         Меня встречала с лаем у ворот.

         Ах, милый край!

         Не тот ты стал,

         Не тот.

         Да уж и я, конечно, стал не прежний.

         Чем мать и дед грустней и безнадежней,

         Тем веселей сестры смеется рот.

         Конечно, мне и Ленин не икона,

         Я знаю мир…

         Люблю мою семью…

         Но отчего-то все-таки с поклоном

         Сажусь на деревянную скамью.

         «Ну, говори, сестра!»

         И вот сестра разводит,

         Раскрыв, как Библию, пузатый «Капитал»,

         О Марксе,

         Энгельсе…

         Ни при какой погоде

         Я этих книг, конечно, не читал.

         И мне смешно,

         Как шустрая девчонка

         Меня во всем за шиворот берет…

         .

         .

         По-байроновски наша собачонка

         Меня встречала с лаем у ворот.

    1 июня 1924

Русь Советская

А. Сахарову

         Тот ураган прошел. Нас мало уцелело

         На перекличке дружбы многих нет.