Во дворе раздался пронзительный, оглушающий, звон.

— Что это? — напряженно спросила Мерсия.

— Не знаю, но догадываюсь, кто это, — отвечал Никей. — Глеб что-то выдумал.

*………….*…………*

[прошу прощения у всех верующих людей. У меня нет и не было цели осквернить ваши чувства, тем более сам прихожанин. Я отношусь к описанному здесь, с точки зрения приучения людей к монотеизму, но через постепенное принижение «силы богов»].

Я подпил. Чуть более половины бутылки водки влил в себя и решил, что нечего раскисать, а нужно показать этим аборигенам, что такое настоящий «белый человек». Никогда не был расистом и начинать не собираюсь, но тут ситуация иная. Меня уже начинают оттирать. А хрен вам!

Это я почти лишен предрассудков, я могу создать новую религию, я привнесу в этот мир технологии… Я! Я! Я! И не собираюсь себя одергивать. Да — Я!

Гончарный круг уже осваивают. Пока не так, чтобы хорошо получается, но одна женщина и один парень, почти без перерыва пробуют и снова пробуют, приобретают навыки. Они уже многим лучше меня понимают сущность гончарного ремесла. А впереди сооружение домны. Пусть слово «сооружение» и звучит величественно, а сама конструкция будет непрезентабельной. Но это огромный шаг на пути к айфону и орбитальной космической станции.

Осознав свою чуть ли не божественность, я занялся сочинительством. Нет, не рассказик, или стишок я собирался предоставить этому миру, такое, может быть, сильно позже. Я СОЗДАЮ РЕЛИГИЮ. Именно так, заглавными буквами. Но и ломать в корне мировоззрение местных людей не собирался, будучи уверенным, что «через колено» мне будет сложно нести «слово».

Чудо! Мне нужно чудо! Иисус Христос оживлял людей… Кстати, я спас тонувшую девочку, в понимании людей общины, оживил. Накормить двумя хлебами и тремя рыбами большое количество людей? Так кормлю и вся еда, которую с таким удовольствием употребляют аборигены не из их времени. Так что главное, не давать забывать о своих деяниях. Жрец я или как⁉

Чудо я придумал еще раньше, когда обследовал дом. Не знаю, к какому празднику готовились бывшие хозяева уже моего дома, но у них были салюты: две коробки недорогих фейерверков, одна большая на девяносто два выстрела и еще какие-то ракеты, петарды. Может они еще и подобным бизнесом промышляли? Хотя, вряд ли, не товарные это объемы.

Фейерверки я припасал для особого случая и сразу и не думал использовать практично. А тут вспомнил и задумался. Это же «Катюша», система «Град», а то и «Солнцепек». И жертв много не должно быть, если только случайно, или же целенаправленно бить по скоплениям людей, тогда могут быть и травмированные. Но какой же психологический эффект! Но это для военных нужд, а для моих, жреческих? И тут можно все красиво обыграть.

Приняв решение, я стал готовиться к вечернему представлению. Моего словарного запаса не хватало для «проповеди», но я старался и подбирал близкие по значению фразы, получалось. Через час у меня были исписаны две страницы в тетрадке. Вначале шел план священнодействия, после уже первая проповедь и «дар от Бога» в виде «заповедей». Такого слова не было, или я не знал, так что пришлось ограничиться «правилами».

Через два часа, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, я направился к висящему металлическому предмету, смутно напоминавшего рельсу, но таковым не являющимся. Эта железяка была очень громкой, проверяли, и находилась она в подвешенном состоянии у наблюдательного пункта.

— Дзын! Дзын! — я бил трубой по железяке и морщился от громкого, звонкого, закладывающего уши, звука.