Плевать, кто-кого принял! Это человек решает, он строитель своей судьбы, даже в моем случае, когда кто-то или что-то, за каким-то хреном, определил меня сюда. А стакан с бутылкой? Так пятница же! А она, как известно, — развратница. Подоконник и взгляд во двор? А, вдруг, мимо пройдет какая девица, а я ее… Цап и к себе, в «жреческую».

Севия… За нее поборемся. Нет тут равных этой красотке. Она, словно из будущего, не такая, как другие. Но физиология, она такая — хотеть можно одну, но спускать пар с другой.

— Нужно потребовать, чтобы за скотиной ухаживали только молоденькие женщины. А еще лучше, чтобы они прошли отбор, через жреческую постель, — сказал я, наблюдая, как ну уж вовсе некрасивая женщина прошла мимо сарая. — Хотя в темноте и не видно… Может?..

Нет, до такого я скатываться не могу. И еще… «Не возжелай жену ближнего своего», — говорил я им. Или на посланника бога это не распространяется?

От моей эффектной проповеди был большой резонанс. Не нужно было вникать в разговоры, чтобы знать главную тему обсуждений. Даже скорая военная операция в главном селении Рысей отходила на второй план. Ну и пусть, ведь именно этого я и добивался.

Я понял, какое именно место могу занять в этом обществе — верховного жреца. При этом мне не нужно встревать в разные расклады со всеми этими лексами, как и с их наследством. Можно возвыситься над светской властью, сыграть на религиозных чувствах, дать ростки новой, монотеистической религии. Почему именно монотеизм? Так это объединительный момент.

Богов много, очень много. Это я уже успел узнать. Тут, в этой местности, более почитаемые Веслевевс, покровитель родов, ну и всякого рода занятий, как то: животноводство и земледелие. Есть Рабрах — бог Солнца, который так же радеет за земледелие и за все хорошее, против плохого. Еще упоминался Перун… Перкус — это бог молнии, как не сложно догадаться, он же и гром. И все, остальные боги вроде бы наличествуют, но они так… где-то. И тут будет единый Бог, без имени, хотя, скорее всего, его назовут «Господь». И все, кто станет в это верить, они превозносят одного Бога, который возвышается над божками. Следовательно, восхваляй любого божка, но над всеми единый Бог. Никакого противоречия, потому — присоединяйтесь!

Мои размышления в тишине прервал звук открывающейся двери в дом. Нужно повесить шпингалет, а то ходят тут всякие! Но интересно, кто это «всякий» идет по мою душу. Кто бы ни был, проверить пистолет стоит. Что и было сделано с мыслями о том, что нужно бы почистить оружие.

— Глеб, люди много спрашивают, — с такими словами ко мне, в жреческий чердак, зашел Никей.

— У людей должны быть вопросы, это правильно. Пусть ищут ответы, а я направлю, — многозначительно отвечал я.

Никей уставился на меня, как будто увидел в первый раз. А что? Это вам не то, это вам это! И таким могу быть и тебя, предатель хитропопый, если надо, то уделаю. Никей сам мне подсовывал Севию, «доподсовывался», что я готов теперь завоевывать этот мир, чтобы никому ее не отдать. А теперь? Что он теперь делает? Будь он за меня, так, уверен, Севия грела бы уже мою постель. На секундочку, — с простыней, пододеяльником и всем нужным для сна и не только.

— Я не против, пусть люди думают и спрашивают, — после некоторой паузы, сказал Никей.

— Я против, — жестко отвечал я. — Готов пойти и забрать Севию. Где она? Если с Корном, то сейчас и иду.

— Нет, она с… Мерсией, — имя моей тещи Никей произнес неоднозначно, раньше я слышал от воина больше нежности при упоминании этого имени.

«Зря спасали эту курву», — подумал я, но не стал озвучивать свое отношение к Мерсии.