По пути, меня отчего-то увлекло разглядывание оружия воинов. Если раньше я видел копья, топоры, маленькие ножи, то теперь заметил и натуральные бейсбольные биты. Конечно, это не было битами, но дубины воинов уж больно похожи на столь любимый в России спортивный инвентарь, при том, что правила бейсбола по всей стране знают, может с пару тысяч человек. Лишь присутствовала небольшая разница — на этих орудиях убийства были воткнуты острые кремниевые шипы. Думаю, что такое оружие весьма эффективно в нынешних условиях. Еще у нескольких воинов были молоты с длинной рукоятью. Нет, не металлические, даже не каменные, а деревянные, полностью.

Придя на небольшую поляну, все, вдруг, одновременно, не сговариваясь, посмотрели на меня.

— Что? — спросил я, обращаясь ко всем сразу.

— Ты жрец, тебе взывать к богам… — Никей замялся, аж покраснел, что-то внутри себя пересиливая. — Богу единому.

— Но я сражаться! — отвечал я.

Никей развел руками, мол «я не знаю, ты биться пришел, но ты же и жрец».

Я воздел руки к небу, прочитал «Отче наш», после продекламировал кричалки Спартака и ЦСКА, и обратился к Корну:

— Господь подтверждает наш уговор, Корн. Если ты победишь я отдам тебе божественное оружие, нет, и я одолею, тогда ты станешь мне другом, забудешь все обиды и не станешь требовать Севию.

Воины «заулюликали», обступили нас, создавая круг. Никей дал отмашку, прокричав «сарда йода» [сражение сильных]. Это из местного наречия Джордж Лукас выдумал имя для магистра Йоды?

Дурацкая мысль чуть не стоила мне пропущенного удара. Корн попер буром, раздвинув руки, словно хотел обнять, но в метре от меня размахнулся правой рукой, и мне пришлось на пределе возможностей тела, запрокидывать голову назад, пропуская удар кулак противника. Дальше оставалось только разрывать дистанцию, чтобы уйти от нового удара, левая рука Корна уже прочерчивала круг в направлении к моему лицу.

Я начал бегать, периодически нанося удары, в основном ногами. Я бил только в одну точку — по правой ляжке, стараясь затруднить перемещение оппонента и лишить его четкой опоры. Воины были явно недовольны, начинали подвывать, наверное, эти звуки у них выражали досаду, что бой идет менее контактный.

Мне же было не так, чтобы дело до хотелок воинов. Я наблюдал за действиями Корна, искал момент, чтобы резко, ошеломляюще противника, перейти в наступление. Было бы у меня лучше с физухой, попробовал бы измотать парня, но очевидно, что Корн физически развит и ни через пять, ни пятнадцать минут, он не выдохнется настолько, что можно будет только пнуть ногой и он падет.

Увернувшись от очередного удара, я резко рванул вперед, моментально сокращая дистанцию. Не входя в клинч, я успел нанести три удара локтем, пока сильные руки не прижали меня к себе в далеко не дружеских объятьях. Он был силен, очень силен. Вся та видимая мощь была рабочей, не обманывала.

— Джбум! — прозвучал глухой звук.

Меня подняли над землей и, наверняка, хотели «воткнуть» в землю, но я нанес двумя ладонями с двух сторон удары по ушам, и цепкие руки Корна отпустили меня. Дальше посыпались удары. Я бил по лицу, в корпус, Корн чуть согнулся, и у меня прошла эффектная подсечка. Потом я оседлал противника и нанес еще два удара, пока не послышался крик.

— Все! — это Рыкей решил прервать бой.

Нужно идти и приволочь в «жреческую» Севию, пока не нарисовался очередной претендент на нее. Плевать на мнение Мерсии. После поединка, даже влюбленный Никей не посмеет допустить того, чтобы теща не отдала свою дочь.

Ну и у меня появился друг!

Глава 19

Глава 19

Сразу после поединка, я не стал принимать клятву о дружбе с Корном, договорившись о том, что это не будет прилюдно и через пару часов.