Папская область. Папа, Римский Епископ, религиозный лидер, но имеет небольшое свое государство, Папскую область, которое может развивать. При этом, папа вмешивается в дела сопредельных, и не только, государств. Так и я хочу.

Можно привести и другой пример. Монастырь, как он выглядел до всех секуляризаций [отъем церковных земель]. Вполне себе создать место поклонения Господу. Построим нормальную часовню из дерева, сделаем свечки, благо воск уже начали собирать… придумаю, как все красиво показать и обставить ритуалами. И будут сюда стекаться представители от всех племен, расселившихся по Реке.

Таким образом, могут создаться условия для торговли. Если тут будут производится хорошие гончарные изделия, а это более чем реальность, или создастся центр по производству металлических предметов, то люди общины будут необычайно богаты, главное, забудут о голоде, чтобы только не растолстели поголовно.

— Как оно будет, только Богу известно, — отвечал я, после того, как выслушал Никея. — Но не только общину Вара я хочу здесь видеть. Мало будет людей только из извергов, чтобы сделать все, что нужно. Понадобятся еще и мужчины и женщины, не менее трех десятков.

Удивительным образом, Никей на все соглашался. Может думал, что «обещать, не значит жениться»? Вот только на каждый болт есть своя гайка. И на такого хитреца найдусь я. Понятно же, что сейчас, кроме как, подтвердить мои перспективы, он не станет предпринимать жестких мер. И я так же осознаю, что не разговорами едиными с Никеем я буду востребован. Но важно иное: я озвучил свою позицию и подтвердил, что не собираюсь лезть в племенные дела, становиться лексом или еще каким императором. Получится, так я и в статусе жреца заполучу власть, что и выше всех будет.

— Ты поможешь победить Морвага? — решил сменить тему разговора Никей.

— Куда я денусь с подводной лодки! — сказал я на русском языке, а на местном ответил. — Да. Поговорим после, имею мысли.

Выйдя во двор, чуть не столкнулся с Мерсией.

— Где Севия? — спросил я, не проявляя никакого уважения перед женщиной.

И хотел же повести себя иначе, сыграть роль чуть ли не любящего зятя, но эмоции все равно возобладали.

— Никей, объясни мне!.. — начала требовать Мерсия от вышедшего следом воина, но тот просто пошел мимо.

Вот же кремень-мужик! Ведь видно, что готов накинуться на мою тещу, прямо тут, на вытоптанной траве разложить, но проявляет норов и характер.

— Я, верховный жрец единого Бога, говорю тебе, женщина: отпусти Севию и… — я замялся.

Так хорошо начал, грозно, решительно, но вот найти синоним слову «смирись», чтобы донести свои мысли до Мерсии, не получилось. Еще учить и учить язык.

— Короче, дамочка, пошла ты нахер! — сказал я на русском-могучем, направляясь к бане.

— Блят, нахар, дебил! — кинули мне в спину.

— Я дебил? — взъярился я, даже позабыв, что по причине языкового барьера, Мерсия могла и не знать, что сейчас произнесла.

Вот только интонация, звучание, все было так в тему, так привычно из прошлого мира. В ответ я, с превеликим удовольствием, выложил несколько конструктов в три-четыре этажа, обкладывая тещу матом, как мой деревянный дом обложен кирпичом — со всех сторон и без щелей. Услышав такое обращения с мамой жены, некоторые зятья могли бы мне и позавидовать. Они на такие слова не решаться, а мне можно.

— Я торговать Севия! — в конце своего матерного спича, сказал я, выкладывая «дары для тещи».

Мерсия, не чинясь и не стесняясь проявлять алчность, стала с большим интересом рассматривать то, что, чем, по сути, я расплачиваюсь за ее дочь. И пусть еще радуется, что хоть что-то перепадает. На самом деле, она не властна над Севией. В сложившейся ситуации, когда отец моей женщины погиб, только Норей, как старший в роду, может влиять на Севию.