— Кидайте оружие и ложитесь! И боги пощадят вас! Лечь! — орал я.

И, да, некоторая часть, действительно, легла навзничь, отбрасывая в сторону оружие. Я же чувствовал себя богом. Ужасное наркотическое чувство, о котором забыть будет крайне сложно. Я уже сейчас не смог прогнать прочь мысль, что захочу подобное ощутить еще не раз.

— Пф… Тж, — разорвался последний выстрел салюта.

Но кто же знает, что это последний подарок, кроме меня. Я не отсчитывал все шестнадцать выстрелов, но опыт использования подсказал, что все, кого могли, дезориентировало и ошеломили. Теперь остается только драться.

В левой руке пистолет, в правой тесак. Не все противники разбежались, немало тех, кто сейчас встает и оглядывается, приходя в себя после увиденного. Кричат одни воины, взывая к порядку в рядах противника, отзываются другие, не стесняясь признаваться в трусости. Закрыться завесой таинственности и религиозных суеверий для человека, который только и ищет оправдания своим слабостям — обычное дело.

И я пошел… Взмах тесака и я… тьфу… отрубаю руку одному из противников. Желчь чуть не выворачивается наружу, комок подкатывает, но инстинкт самосохранения правит бал в моем сознании, не дает случится оплошности. Именно он, этот главный инстинкт, имея единственную цель — не дать умереть придурку-носителю, заставляет заметить, что ко мне уже приблизились аж три человека, один из которых с копьем, двое с топорами.

Делаю шаг назад, но разорвать дистанцию не получается. Тройка действует слажено и, я бы сказал, профессионально. Тот, что с копьем выпадом сокращает расстояние и начинает сдерживать меня своим древковым оружием, тогда как двое «топорщиков» обходят по сторонам. Живьем брать демона решили, суки? Господи, прости, душу заблудшую! Демонов тут вспоминаю, создатель религии чертов. Ну вот опять еще и черта приплел.

— Тбах! — прогремел выстрел из пистолета в сторону одного из воинов с топором, что приблизился более остальных и приноравливался нанести удар.

Долго изготавливался вражина, это показывало, что он собирался найти место для удара по моей жреческой тушке, чтобы только не убить.

Стреляя, я попал лишь в ногу, в икроножную мышцу! Расстояние в два метра… А еще хотел стрелять на меткость, для экономии патронов. Нужно со своими навыками что-то делать! Но что? С теми боеприпасами, что имею, не разгуляться. И еще — я пожалел, что не взял ружье. Тут бы крупной дробью, да по площадям лупануть, чтобы не убить, но наверняка обезвредить. Хотя смотря куда эти дробины прилетят и с какого расстояния, можно и убить.

Рой мыслей успели пронестись в голове, но поток тяжких дум, прервал укол копья. Копейщик ударил своим оружием в бронежилет, сломал наконечник, но и я почувствовал «отрезвляющий» толчек. Замахиваюсь тесаком.

— Хрясь! — слышу крайне неприятный звук и рука копейщика падает на песок.

— Да что ты будешь делать-то? Опять рука! — кричал я, изворачиваясь, чтобы уйти от еще одного противника.

— Хрст, — раздается глухой, ужасающий звук, исходящий от сломанного черепа где-то за спиной, время обернуться не было.

Сегодня я слышал все! Так тогда казалось, но я ошибался.

Мое оружие! Я выронил тесак и он теперь оказался в метрах трех, а меня своим потоком увлекали вперед союзные воины. Оружие? Слово мое оружие. Я есть Жрец!

— Бросайте оружие! Я есть карающая длань! Я посланник Бога и убью каждого! Спасите себя и детей своих, и я буду добр! — орал я на разрыв голосовых связок.

Я шел и передо мной начали расступаться люди. Да это были союзные воины, но и от того разум затуманивала эйфория. Попадались и враги. Некоторые из них становились на колени и разворачивали пустые ладони в мою сторону, слышались и звуки боя, но критическая отметка преодолена, стало понятно, что победа наша.