Любила ли она Хлудвага? А, разве, женщина может говорить о любви? Она накормлена, ее хижина достаточно уютна, шкур много, рубахи есть, да все есть и в достатке. Так что положение женщины, как она сама считала, более чем удачное, потому нужно его не ухудшить. А любовь? Она не позволяла себе думать о чувствах, только лишь играть в них со своим мужем.

Уже более пяти часов Мерсия не гребла, лишь изредка поправляя лодку, которая двигалась не быстрее скорости течения. Сил не оставалось, а погони, судя по всему, не было. Может удалось выиграть время, или предатели так сильно заняты грабежами и насильем, что им нету дела до одной из жен Хлудвага. Убитого Хлудвага! И от осознания этого факта, и того, что ее… пользовали, насиловали, становилось горько, но Мерсия не плакала, она была сильной.

Теперь женщина, будь она даже интересна новому лексу, этому уродцу Морвагу, не могла стать женой уважаемого воина или вождя. Одно дело брать жену самого лекса, другое брать в жены ту, которая была с простым воином вне обряда. И вопросы насилия и принуждения тут вторичны, а роль играет сам факт, что ее, жену лекса, покрыл простой воин.

Так что теперь лишь быть наложницей — вот судьба Мерсии.

— Был бы рядом Никей… он не допустил бы такого, — неожиданно даже для себя, Мерсия вспомнила о лучшем воином племени.

Резко нарастающий шум, заставил женщину встрепенуться и взять лук. Неизвестность и выбивающийся из системы мировоззрения грохот, а потом и рассмотренный речной монстр, заставил изыскать внутренние резервы и максимально сконцентрироваться. Она была готова убивать монстра и смирилась с тем, что монстр убьет ее.

Страшный зверь рычал и быстро приближался. Болотно-зеленый цвет обводов, которые можно было бы принять за лодку, говорил, что это не может быть нечто, созданное человеком. А потом Мерсия осознала… это не дерево, скорее всего, даже не кость, хотя последнее все же хоть как-то, но вписывалось в ее понимание мира. Металл? Нет, не возможно.

Женщина натянула тетиву лука, пустила стрелу в сторону монстра, когда он, сильно снизив скорость приближения, начал чуть разворачиваться боком.

— Мерсия? Это ты? — услышала женщина такой знакомый голос.

И как же она, оказывается, хотела услышать именно его.

— Это морок? Шутки богов? — сказала Мерсия, но не столь громко, чтобы быть услышанной людьми на спине… в брюхе… монстра.

— Мерсия! — сказал Никей и столько было нежности и радости в одном только слове.

— Никей, ты покорил чудовище, или боги дали тебе водную колесницу? — спросила Мерсия, когда катер подошел уже вплотную к лодке с женщиной внутри.

— Не бойся! Я все объясню! — говорил Никей, а самого дрожь пробрала.

Рыкей так же был растерян, но его растерянность имела другую причину. Тут вторая жена лекса? Она явно от чего-то бежит. Подумать о том, что жена Хлудвага будет убегать от своего мужа, Рыкей не мог. Это не укладывалось в его миропонимание. От хорошей жизни не бегают, а жена лекса живет сытно и в почете. Потому он задал самый главный для него вопрос:

— Лекс Жив?

— Нет, его убили люди рода Морвага. Он захватил селение рода Хлудвага и убил его родственников. Все жены мертвы, их дети так же, — выдала главную информацию Мерсия, и лицо Рыкея побагровело.

В отличие от эмоций своего брата, Никей не проявлял большой тревоги от того, что Хлудваг мертв. Напротив, наставник воинов насилу справился с тем, чтобы не проявить всю ту радость, что поселилась у него внутри. Мерсия свободна? Хлудваг не пришлет больше воинов, чтобы убить всех общинников и посланника богов? Так это лучший подарок и понять бы только, какому богу принести жертву. Или сказать спасибо духам Спартаку и ЦСКА, о которых поведал Глеб?

Мерсия была полуголой.