Он охотно показал мне гипноз. Его преподавательская жилка в сочетании с вполне простительным стремлением охмурить оказалась весьма кстати.

Звуконепроницаемый гипнотарий. Полутьма.

Сижу не дыша на краешке стула. Приводят больную; молодая женщина оживленно и складно говорит, что чувствует себя прекрасно, видно, что Д. обожает, и непохоже, что больна.

Он особенно не мешкает.

— Полежите немного. Тишина.

Пульс.

В вытянутую руку — ключ.

— Внимательно. Пристально. Смотрите на кончик ключа. Внимательно. Пристально…

И здесь начался странный фокус со временем. Время стало пульсировать. Я не мог понять, быстро оно течет или медленно, я пульсировал вместе с ним.

— …восемь… Теплые волны покоя… Туман в голове…

Это был гипнотический темпоритм, гипнотический тембр, роскошно сотканный голосом музыкальный рисунок сеанса. Слова могли быть о мазуте… Впрочем, нет, конечно, слова должны быть именно теми, какие произносил Д., но главное заключалось все-таки не в их конкретном значении. Теплые волны покоя вибрировали в его груди и горле, обволакивали мозг и тело, даже паузы между словами заполнялись этой вибрирующей массой. Изумительные модуляции, и никаких глаз.

— …десять… Рука падает…. Глубоко и спокойно спите…

Нет, спать мне не хотелось, я был просто в трансе, но всем существом чувствовал, как хорошо бы заснуть.

А пациентка уже вовсю похрапывает…

Вдруг Д. начинает с ней разговаривать:

— Как вы себя чувствуете?

— Прекрасно… Хр… х-х-х…

— Прочтите стихотворение.

— «У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том. И днем и ночью кот ученый все ходит по цепи кругом…»

— Хорошо…

— Хрх… хр..

— Кто это вошел в комнату? (Никого, разумеется).

— …Мой брат.

— Поговорите с ним.

— Здравствуй, Женечка, что сегодня получил? (Д. толкает меня в бок, чтобы я ответил. Я мешкаю, глотаю слюну.)

— Три балла по арифметике… А как у тебя дела?

— Х-ф-х…

Что такое?.. Д. улыбается: забыл передать контакт, она же не слышит меня… Передает. («Вы сейчас услышите другой голос».)

Еще несколько фраз… Она мне отвечает, я ей… Потом все разговоры кончаются, начинается лечебное внушение.

Голос Д. излучает торжество органной мессы.

— С каждым днем вы чувствуете себя спокойнее и увереннее.

Растет вера в свои силы. Улучшается настроение… Затем он дал ей просто поспать. И конец:

— Десять… пять… три, два, один!..

— …Ох… Как хорошо. Выспалась… Спасибо вам!.. Можно идти?

— Никаких снов не видели?

— Что вы, как убитая спала.

— Ну хорошо. Можно идти.

— До свиданья.

На сеансах с нею Д. не только внушал, но и нащупывал скрытые истоки конфликта, глубокие болезненные точки психики.

А я потом ходил на сеансы еще. И не только к Д. Наконец решился и провел свой первый настоящий сеанс — очень посредственно.

РЕПОРТАЖ ИЗ КАБИНЕТА: ХИМЕРЫ И ВОЛЯ

Нравится, что здесь узел, в котором пересекается все, что где-то здесь, под руками, в глазах, за словами прячется и скользит, не даваясь, глубинный корень душевного бытия.

Нравится напряжение, каскад ситуаций. А сколько покоя, сосредоточенности и забвения. Хирург да поймет психохирурга, работающего без скальпеля, тонкими орудиями поведения, слова, движения, прикосновения и, может быть, еще чего-то. В одном кабинете, в одной аудитории, с одной головою и парой рук ты волшебник и ничтожество, бог и червь: стихия материала швыряет от всевластия к беспомощности, тычет в неведомое.