Руки Ники внезапно обрели свободу. Она была похожа на человека, который долго находился на строгой диете, а теперь получил доступ к запретному.

Андрес сосредоточил внимание на ее груди, и острые стрелы удовольствия устремились, чтобы поразить низ живота. Его губы, ласкающие грудь, привели Никины мысли в полную сумятицу. Потом его губы спустились ниже, ниже — и она не противилась их продвижению.

В первый раз она отдавалась чувству целиком, не опасаясь насмешки и резкого слова, не боясь показаться неопытной и наивной. Она просто была женщиной и любила… И это было прекрасно.

3

— Ой, Вероника Павловна, что будет! — Юля прижала ладони к пылающим щекам. — Ой, что будет, Вероника Павловна!

— Все будет хорошо, — железным тоном сказала Ника. — И сколько раз я тебя просила, не называй ты меня Вероникой Павловной. Просто Вероника.

— Ой, Вероника Пав… Просто Вероника! — Юля от волнения плохо соображала. Ей пора уже было идти одеваться и гримироваться — конкурсные выступления начинались через час, а Юля по жеребьевке была третьей.

— Все будет хорошо, — еще раз повторила Ника. — Ты победишь, если не будешь так дергаться. Иди.

— А вы?

— Я сейчас встречу своих друзей и приду посмотреть, все ли в порядке. — Ника ободряюще улыбнулась девочке. — Иди-иди, я быстро.

Когда Юля убежала, Ника накинула плащ, спустилась в вестибюль, а потом подумала и вообще вышла из здания. Лучше она подождет Андреса прямо у входа в комплекс. На всякий случай. Но первым приехал не Андрес.

— Привет! — раздался веселый голос над самым ее ухом. — Замерзнуть не боишься? Такой ветер!

Ника обернулась и увидела Машу, та незаметно подошла к стоянке со стороны метро.

— Привет! А где твой Савраска?

«Савраской» они называли старый Машин «жигуленок».

— Савраска заболел, — вздохнула Маша.

— Что с ним такое?

— Старость не радость. Карданный вал стучит. А ты здесь, как я понимаю, ждешь своего таинственного красавца?

— Машка, — рассмеялась Ника, — ну почему таинственного?

— Потому что прошла почти неделя, а ты меня с ним так и не познакомила. Слушай, а может быть, его вообще не существует в природе? Тебе померещилось, показалось, помстилось… Как там еще говорят?

— Машка! Прекрати!

— Ну да! Фантом, обман зрения!

— Машка! Ну и язык у тебя! — Ника отмахнулась, полусмеясь-полусердясь.

— А зачем ты его прячешь? Если бы не этот конкурс, так бы и не предъявила!

— Ну что ты… — начала было Ника и, не договорив, побежала навстречу высокому мужчине в светлом плаще, вышедшему из притормозившего рядом с ними «Фольксвагена». Андрес подхватил ее, прижал к груди и закружил.

— Здравствуй, здравствуй!

— Ты долго, — сказала Ника, когда он наконец поставил ее на землю.

— Разве? — Андрес взглянул на часы. — Полседьмого, я не опоздал ни на минуту.

— Разве? — передразнила его Ника. — Ну ладно, верю-верю. А сейчас пойдем, я хочу тебя кое с кем познакомить.

Она схватила Андреса за рукав и потащила к Маше, с интересом наблюдавшей эту сцену.

— Моя лучшая подруга! Извольте друг друга любить и жаловать.